— И как бы ты действовал?

— Ну, я, наверно, применил бы тот же метод, что и вначале. Собрал бы команду для работы над дешифровкой алгоритма.

В глазах Калифа мелькнул огонек, и Браво приободрился. Он был на верном пути.

— Они взломали бы шифр, и что дальше?

— Дальше я бы приложил все усилия, чтобы об этом не узнала ни одна живая душа, пока не будет создан новый, более совершенный шифр. И это произошло в семидесятых годах.

— Совершенно верно.

Браво покачал головой, охваченный благоговейным трепетом.

— После этого труд Бэббиджа и был, наконец, опубликован…

— Твой отец принимал во всем этом непосредственное участие. — Калиф бросил на него быстрый взгляд. — Именно он изобрел новый шифр — Струну Ангела. Прошло уже несколько десятков лет с тех пор, как фра Леони не стало. Твой отец подхватил его знамя. Мне часто казалось, что их с фра Леони соединяла почти мистическая связь. — Он пожал плечами. — Кто знает… разумеется, я не могу быть уверен, но, возможно, твой отец каким-то образом сумел встретиться с фра Леони. Не смотри на меня такими глазами, все может быть. Когда твой отец ставил перед собой какую-то цель, он почти всегда добивался своего.

Струна Ангела была созданием его отца! Он мог бы сразу догадаться. Отец ведь рассказывал ему о том, как был взломан код Виженера, — с помощью специально разработанного метода определения длины ключевого слова. Последовательность разбивалась на отрезки, соответствующие полученному числу символов. С этими отрезками работать было уже проще. После применения частотного анализа последовательность легко было дешифровать. Главный принцип, который необходимо применить для создания шифра следующего поколения, говорил сыну Декстер, заключается в уходе от ключевого слова вообще. Но тогда криптограф просто-напросто заблудится в дебрях многочисленных алфавитов, не зная, с чего начать кодирование, где спрятать конец клубка…

Неожиданно что-то словно щелкнуло у Браво в голове. Он вытащил из кармана зажигалку «Зиппо», открыл ее, взял в руки фотографию Джуниора. Странно, что отец выбрал этот черно-белый снимок, после раскрашенный вручную, причем довольно небрежно, тремя цветами: красный, голубой, зеленый… Он присмотрелся. Лицо Джуниора было раскрашено бледно-желтым карандашом, не розовым.

Открыв блокнот на чистой странице, он записал подряд цвета видимого спектра. Список начинался с красного и заканчивался фиолетовым. Браво поставил номер напротив каждого цвета. Цвета на фотографии получили номера 1, 5, 4, 3. Значит, нужно использовать первый, пятый, четвертый и третий алфавиты по очереди. Браво уже приходилось работать с таблицей Виженера. Наклонившись над блокнотом, он принялся за расшифровку текста.

За его спиной «близнецы» все оживленнее что-то обсуждали. Браво пытался не обращать на них внимания, но потом работать стало и вовсе невозможно. К этому времени он добрался до середины последовательности. То, что он прочел, заставило его крепко призадуматься.

Оторвавшись от работы, он обернулся.

— Как там наш пеленг?

— Вот мы… — сказал один из «близнецов», Бебур, указывая на точку на ярко светящемся экране телефона.

— …А вот Деймон Корнадоро, — закончил Дьюра, его напарник. Его нос, распухший и посиневший после удара, полученного в мечети, перетягивала тугая повязка. — Его грузовик примерно в полукилометре от нас.

— Отлично. Пока план работает.

— Не совсем, — отозвался Бебур. — Михаил отдал своим людям приказ стрелять на поражение… Но Корнадоро каким-то образом проскользнул мимо всех постов и по-прежнему движется за нами.

— Что сказал Браво?

— Я же говорила тебе еще вечером, — ответила Камилла. Она сидела за рулем взятой ими напрокат машины, маневрируя по перегруженной трассе.

— Я думала над этим всю ночь, — сказала Дженни.

— Я не верю.

Камилла бросила на нее озабоченный взгляд, пытаясь понять, насколько Дженни рассержена. Черт возьми, идея заключалась в том, чтобы обернуть эту злость против Браво, а не против нее!

— С какой стати я стала бы лгать тебе? — Камилла яростно просигналила, объезжая две вставшие посреди дороги потрепанные машины, водители которых, опустив стекла, орали друг на друга.

— Ты сама говорила, что Браво тебе как родной сын. Ты не раздумывая пожертвуешь мной, чтобы защитить его. — Дженни повернулась к ней всем телом. — Похоже, ты не понимаешь, что я тоже пытаюсь его защитить.

— После всего того, что он сделал? Он обвинил тебя в убийстве, в предательстве… После того, как он пригрозил, что убьет тебя?..

— Я люблю его, Камилла.

— Он отказался от тебя, — сказала она. — Он ясно дал мне это понять вчера вечером.

— Это не имеет никакого значения.

Камилла покачала головой, совершенно искренне недоумевая.

— Я тебя не понимаю.

— Разве не в этом суть любви? Это выше любых трудностей… любых разочарований и разногласий, даже выше измены…