— А-а-а!

Грянули два выстрела.

— Т-т-р-р-та-та, — резанула автоматная очередь.

В хуторе началась страшная суматоха. Захлопали выстрелы, взвились в холодное и равнодушное небо трассирующие пули. На окраине затрещал мотоцикл, по улице стеганул тонкий луч фары. Сквозь грохот выстрелов неслась немецкая речь, ругательства.

Утром по хутору прошел слух: на Вербовку налетели партизаны. Убито пять немцев, еле спасся староста. Говорили даже, что староста уже висел в петле.

Ребята, слушая эти новости, перемигивались между собой. Тимошка порывался раза два что-то сказать, но выразительные взгляды брата осаживали его. Семка же очень убедительно удивлялся.

Однажды, через несколько дней после этой ночи, ребята увидели на улице старосту. Под правым глазом и на лбу у него были синяки.

— Вот это фона-а-ри-ки, — тихо протянул Тимошка, когда они прошли мимо старосты.

Староста одним глазом пристально посмотрел вслед ребятишкам. Потом, опустив голову, зашагал по улице и скрылся в немецкой комендатуре.

Через несколько дней Аксен снова собрал ребят у моста, на своем командном пункте.

Пришло больше десятка подростков. Аксен выставил дозор, во главе которого послал Семку Манжина, потом спросил у ребят:

— Прошлый раз я велел принести пионерские галстуки. Принесли?

— Принесли, Ксеша!

— Надо их спрятать. Если немцы дома найдут, не сдобровать. Ясно?

Ребята один за другим бережно вытаскивали галстуки из-за пазухи, из карманов и передавали их Аксену.

— Все? — спросил Аксен.

— Все, — ответил Максимка.

Аксен свернул галстуки и спрятал их под рубашку.

— Я думаю вот что, — сказал он. — Нужно нам в леса подаваться, соберем отряд из пацанов: наши пойдут, аверинских подговорим, ляпичевских. Гляди, сколько!

— Пацанов в хуторах много, — подтвердил Федя Силкин.

— Потом встретим партизан, — развивал Аксен свои планы.

Ребята смотрели на него недоверчиво: о каких это он говорит партизанах?

Но Аксен верил, что где-то в донских лесах партизаны должны быть.

И они были. И штаб их находился недалеко от Вербовки, километрах в тридцати. Отрядом командовал председатель соседнего райисполкома Воскобойников, с которым Аксен однажды даже фотографировался. Было это в сороковом году, в пионерском лагере на Дону у станицы Нижнечирской. Воскобойников был участником гражданской войны, и ребята пригласили его в гости на свой сбор.

Перед наступлением немецкой армии на Сталинград Воскобойников созвал надежных своих товарищей и увел в лес. Отряд действовал на донских переправах, взрывал немецкие склады. Но ничего этого Аксен не знал. И все же ему верилось, что партизаны существуют и он их найдет. Поэтому он и настаивал:

— Надо уходить в лес. Все равно найдем партизан.

— А если не найдем? — спросил Максимка. — Что мы будем там есть, в этом лесу?

Это, действительно, была задача.

— Есть? — Аксен растерялся. Он не думал об этом.

— Ну да. Что мы будем есть? — повторил Максимка.

Ребята молча смотрели на командира. Ждали его ответа. Но тут вдруг поднялся Тимошка.

— Я знаю.

— Ну скажи, — потребовал Максимка.

— Нет, не скажу, — Тимошка поджал губы. — Тайна. И не приставайте. Никому не скажу.

Тимошка упорно хранил свою тайну. Он даже Аксену ничего не говорил, только озорно улыбался и молчал. Вечером, когда солнце скрылось за Доном, спросил:

— Пойдешь со мной?

— Опять за куропатками? — усмехнулся Аксен.

— За куропатками, — задумчиво ответил Тимошка.

— Ну что ж, пойдем, — согласился Аксен и подмигнул брату. — Может, и поймаем.

Темнело. Аксен и Тимошка шли по улице. У комендатуры уже выстраивался патруль: скоро комендантский час, после которого хождение по хутору запрещалось. Тимошка сказал:

— Амбары у нас на краю стоят, знаешь?

— Знаю.

— Я подглядел, — Тимошка понизил голос до шепота, — немцы в амбарах продукты прячут.

— Ну и что? — спросил Аксен.

— Продукты, говорю, прячут… Колбасу там, пряники, масло.

— Понимаю, — нетерпеливо перебил Аксен, — Но к чему ты говоришь? При чем тут немецкая колбаса?

— При чем? Тоже командир. — Тимошка сморщил нос. — Начальник гарнизо-о-на… Насчет чего ты говорил сегодня?