— Пошли, — скомандовал он Федьке и сунул ему пакет.

Операция была выполнена отлично. Любой командир не удержался бы от благодарности, но Аксен скупо сказал:

— Идем.

Ребята затемно выбрались из хутора и направились в займище. Картонный пакет несли поочередно.

У моста Аксен остановился. Светало.

— Побудьте здесь, — сказал он. — Я посмотрю одно место…

Оставив ребят охранять добычу, Аксен подошел к перелеску, раздвинул кусты. В балочке, на земле лежал человек. Аксен вздрогнул и замер на месте. Его пронзил страх. Он хотел отпрянуть назад, но споткнулся, присел на холодную землю.

— Кто тут? — услышал Аксен хриплый, тревожный голос из зарослей. Незнакомец приподнялся. А-а, парень, — сказал он спокойно. — Ну, ты что здесь делаешь?

Аксен робко подошел к неизвестному. Человек попробовал подтянуть правую ногу, но вдруг скрипнул зубами от боли.

— Сломал? — спросил Аксен.

— Ранили меня… Деревня близко?

— Недалеко.

— Ты оттуда?

— Оттуда.

Раненый настороженно повел головой, тихо спросил:

— Что немцы делают?

Аксен молчал.

— Да ты не бойся. Я из любопытства спросил.

— А кто тебя ранил? — наконец, набрался храбрости и спросил Аксен. — Немцы?

Раненый медлил с ответом. Он повернулся на бок, опять скрипнул зубами.

— Больно? — участливо спросил Аксен и нагнулся над ним.

— Больно, — шепнул раненый. — Почти в упор стреляли, сволочи…

Теперь Аксен не сомневался, что перед ним свой, советский человек.

— Тебе прятаться надо, — просто сказал он. — Здесь немцы бывают.

— А ты поможешь? — неожиданно спросил раненый. — Мне переждать бы немного. Нога подживет — к своим пробраться попробую. Наши там дерутся.

— Немцы говорят: Сталинград сдался.

— Сдался? — раненый привстал на руках. — Брешут. Народ мутят. Этот город они не возьмут.

— Откуда ты знаешь? — все больше смелел Аксен.

— Знаю. — Раненый замолчал и вдруг неожиданно спросил: — Так зачем ты бродишь по ночам в лесу? А? От немцев прячешься?

— Нет. Я тут с ребятами, — Аксен отвернулся, раздумывая, сказать или не сказать о налете на амбар, потом ответил: — Место ищем. Спрятать надо кое-что.

— Что же вы прячете?

— Так, мелочь разную.

— А-а… ну прячьте. — Раненый тоже догадался, что перед ним свои, но допытываться не стал.

— Скажи, откуда ты знаешь про Сталинград? — напомнил Аксен.

— Недельку назад в Калаче пленных видел, — спокойно и прямо ответил раненый.

— Ты в Калаче был?

— В Калаче. В лагере. Трое нас бежало. Немцы узнали, что мы командиры, и хотели расстрелять. Ну мы не стали ждать. Ребятишки, вот такие, как ты, помогли. Тебя как зовут-то?

— Аксен.

— Так вот, Аксен, молчи, что меня видел. А если кусок хлеба принесешь и чистую тряпку, по гроб не забуду тебя. Понял?

— Принесу, — ответил Аксен. — А насчет того, что видел, — могила.

Над перелеском раздался протяжный тонкий свист. Раненый вздрогнул.

— Не пугайся, — тихо сказал Аксен. — Это ребята свистят. Мы тут одно дело обделали, продукты у немцев стащили. Спрятать надо. Я вернусь…

Только спустя много лет после войны стало известно, что в лесу возле Вербовки скрывался тогда бежавший из Калачевского лагеря военнопленных лейтенант Николай Петрович Свиридов. Об этом он сообщил мне сам после того, как эта повесть в первый раз была напечатана. Вот его письмо:

«Я отдыхал на Северном Кавказе и случайно оказался в одном санатории с товарищем из Волгограда. Он приехал с сыном. У сына была книжка „Босоногий гарнизон“. Однажды я ради любопытства стал читать ее и вдруг с удивлением обнаружил, что события, о которых в ней рассказывается, мне хорошо знакомы. И не только знакомы. Я сам был их участником.

В июле 1942 года наша дивизия вела жестокие бои на Дону. Мой взвод прикрывал переправу у станицы Голубинской. Мы несколько дней держали высоту, на которую немецкое командование бросило большие силы. Однажды ночью, в схватке на вершине высоты, я был контужен. Когда сознание вернулось, понял, что нахожусь в плену.

Нас повели в Калач и поместили в лагерь за колючую проволоку. Здесь я встретил двух своих друзей из нашего полка. Мы решили бежать при первой же возможности. И это нам удалось. Помог один калачевский мальчишка, фамилию которого я так и не узнал. Помню, что звали его Ваней. Он работал у немцев в лагере, возил воду.