- Ночь уже, - возразила Пелагея, но вдруг замолчала, прислушива-ясь к своему организму. – А ты знаешь, хочу.

 Максим подмигнул и ушел на кухню. Вчера вечером, после продол-жительной беседы с Карачуном, он решил навести в своем жилище порядок - расставил все вещи по местам, протер пыль и пропылесо-сил ковровое покрытие. Потом сгонял в круглосуточный супермаркет и накупил продуктов, которыми заполнил обычно пустой холодильник под завязку. Весьма кстати, как оказалось. Теперь у него было много чего съестного: каралька полукопченой и батон вареной колбасы, две вакуумные упаковки сосисок, несколько банок рыбных консервов, бан-ка зеленого горошка, свежие овощи и консервированные фрукты. Стояла на нижней полке и коробка с яблочным соком, апельсиновый он терпеть не мог.

 - Не густо! – Это замечание, прозвучавшее у него за спиной, ото-рвало его от любовного осмотра содержимого холодильника и приве-ло в состояние искреннего изумления. Макс считал, что в его холо-дильнике райское изобилие.

 Невеста покалеченного Сержа стояла в дверях и улыбалась, но в ее улыбке Макс издевки не увидал.

 - Ты так считаешь? – хмуро спросил он.

 - Прости. – Девушка смутилась. – Я давно не ела простой пищи. Я…

 - Не продолжай, - перебил ее Макс. – Моя бывшая… подруга тоже предпочитала крабов, устриц и спаржу. Но, как говорится, чем богаты, тем и рады. Сосисок отварить?

 Пелагея подошла к Максу и прикоснулась губами к его щеке, встав на цыпочки. Этот, по-детски нежный поцелуй Максу понравился.

 - Прости, - вновь попросила прощенья Пелагея. – Я не хотела тебя обидеть…. Я буду сосиски. У тебя кетчуп есть?

 - Кетчуп? – Макс почесал макушку. – Кетчупа нет, есть горчица.

 Они ели сосиски с засохшей горчицей, зеленым горошком и черным Бородинским хлебом и запивали еду яблочным соком.

 - А почему ты говоришь об Альбине в прошедшем времени? – вдруг спросила Пелагея. – Ты думаешь, что будущего в ваших отношениях не будет?

 - Будущее это то, о чем мы ничего не знаем, - философски заметил Макс.

 - Значит, ты все-таки надеешься на продолжение ваших отноше-ний?

 Макс отрицательно покачал головой:

 - Машка выходит замуж. Кажется, я тебе об этом говорил… А слово «замужняя» означает для меня «неприкасаемая».

 - Но ведь ты ее любишь?

 Макс кивнул головой и радостно подумал, что этого слова он не произносил, за него его произнесла Пелагея. И тут же подумал еще: «Да, дружище Макс, кушетка психоаналитика тебя заждалась».

 - А она тебя?

 Макс задумался.

 - Мы никогда не говорили этих слов друг другу, - ответил он через минуту. – Мы не клялись друг другу в верности, да и не хранили ее. Каждый жил своей жизнью. Встречались, когда хотели. И когда было время для встреч. А теперь, когда она уехала…, мне стало чего-то не хватать, чего-то такого, что нельзя заменить другим. И ей, я думаю, тоже… Она плакала, когда разговаривала со мной по телефону, сего-дня днем.

 - Значит, она тоже любит тебя, - Пелагея сделала такой очевидный, как ей казалось, вывод. – Но тогда почему? Почему она выходит за-муж за другого?

 - Я не могу создавать семью, - ответил Макс.
– Мне это противопо-казано.

 - Почему?

 - Ты задаешь слишком много вопросов.

 - Ну, пожалуйста, - не унималась Пелагея, – ответь мне на послед-ний вопрос: почему тебе противопоказана семья?

 - У меня наследственность плохая, - брякнул Макс. – В родослов-ной сплошные дебилы, психопаты и сексуальные маньяки.

 - Не ври!

 - Давай спать. Завтра мне утром на работу. У меня тяжелая физи-ческая работа и я должен отдохнуть и набраться сил. Мне надо много работать, чтобы каждый день есть сосиски с зеленым горошком. Бога-той невесты, которая могла бы меня содержать, у меня нет.

 - И у меня нет богатого жениха, - тихо произнесла Пелагея, вставая с кресла и приближаясь к Максу, который тоже встал с тахты. – У меня вообще нет никакого жениха - ни богатого, ни бедного.

 Она прижалась к нему всем телом, обхватила его шею руками и глядела, глядела своими азиатскими, чуть раскосыми, жгучими глаза-ми в его глаза. И шептала что-то, Макс не мог разобрать слов, что-то, похожее на молитву или заклинание. Он почувствовал, что у него слегка кружится голова.

 - Ты шаманка? – хрипло выдавил он из себя.

 - Да, - прошептала Пелагея. – В моей родословной сплошные ша-маны, колдуны и маги…

 Утром Макс проснулся от осознания опоздания.

 Место рядом было пустым, но еще теплым. Однако ни журчания воды из ванной, ни запаха кофе с кухни до Макса не доносилось. Ноч-ная гостья ушла не попрощавшись. Макс встал и подошел к окну. «Порше», который она ночью припарковала в кармане напротив его подъезда, не было. Его место занял серебристый «Фольксваген» со-седа по площадке.

 На журнальном столике Макс нашел записку.