– Рик, я, кажется, нашел место попадания, давай ко мне.

– Понял, кэп, уже лечу.

Кирилл завис над огромной дырой метра три в диаметре, края которой были похожи на застывшую черную пену, и, медленно опустившись вниз, включил встроенные в подошвы ботинок скафандра магниты. Приблизившись к краю пробоины, он опустился на одно колено и, взявшись рукой за вспененный кусок обшивки, с легкостью его отломал – металл превратился в пористую крошащуюся губку.

– Ого, чем это нас? – спросил с удивлением опустившийся по другую сторону пробоины Рик. – Впервые вижу такое.

– А я вот нет, – ответил Кир, поднимаясь с колена. – Так называемый в-эффект: в центре полный распад материи, по краям частичное ее вырождение, – след от удара аннигилятора.

– Земное оружие?

– Да. – Кирилл размял в руках отломленный кусок и, разжав ладонь, задумчиво посмотрел вслед срывающимся с нее крошкам «вырожденного» металла. – Точнее, тут нечто похожее, – сказал он через пару минут молчания, – у нас не применяют такие торпеды.

– У нас, знаешь ли, тоже, – сказал Рик, – никогда не слышал ни о чем подобном. Думаешь, мековцы что-то новое придумали?

– Не исключено. – Кирилл тяжело вздохнул и, посмотрев на плывущий над головой серый, испещренный кратерами шар планеты, на орбите которой зависла «Гера», добавил: – Смысл гадать, давай лучше займемся ремонтом, а с этими преследователями мы еще, думаю, встретимся – предчувствие такое.

– Ну спасибо, кэп, приободрил, – хмыкнул бортинженер, отцепляя от пояса довольно громоздкую коробку с инструментами и направляя свет нашлемного фонаря в пробоину. – Ладно, я полез внутрь, давай за мной.

Нижний стабилизатор разделился на две части и плотно прижался к корпусу, а из днища корабля выдвинулись ноги посадочных опор. Огни двигателей погасли, и космолет с хрустом просел на амортизаторах, замерев темной громадой посреди каменистой равнины, покрытой редкой невысокой травой необычного фиолетового цвета. Нижнюю часть корабля прорезала светящаяся зеленым огнем щель и, быстро разрастаясь в большой прямоугольный проем, «выплюнула» из своего темного нутра длинный рифленый язык пандуса, по которому медленно скатилась похожая на огромного жука семиколесная машина. Отъехав немного в сторону, она остановилась.

– Ну все, Ай, мы поехали. – Кир посмотрел на корабль и помахал рукой, зная, что сквозь прозрачный верх тарелкообразной кабины скрабера его прекрасно видно. – Осмотримся немного, поставим манок и назад.

– Удачи, и глубоко в джунгли не лезьте.

– А мне какую-нибудь зверюшку поймайте, – раздался из динамиков голос Эйры.

– Эй, какую еще зверюшку!

– Маленькую и пушистую, – пискнула девочка.

– А ну брысь из рубки, – вмешался бас Намара. – Элкон улак усстар, асна («Накажу за непослушание, дочка»): бывший «ищущий» перешел на энгмарский.

– Акона уруста ка радас («Не ругайся, она ведь ребенок»), – бросил Кир, улыбаясь.

– Слишком много вредничать стала. – По ту сторону динамика вздохнули. – Ладно, Керк, до связи.

– До связи. – Кирилл отключил передатчик и, послав ручку газа от себя, направил вездеход к видневшейся неподалеку стене леса.

– Девочке много позволяют, потомки должны воспитываться в строгости, – неожиданно заявила сидящая в соседнем кресле Тайк, поглаживая подбородок кисточкой своего хвоста, кончик которого торчал из-за ворота скафандра.

Кирилл покосился на свою спутницу и мысленно согласился. Несмотря на всю показную строгость, Намар с Ай баловали дочку, и она это прекрасно чувствовала, постоянно выкидывая какие-нибудь «фокусы» – чего стоила только последняя ее выходка с попыткой поймать ящерицу. Молодой человек вздохнул. Он тянул до последнего, но, похоже, дальше уже некуда, в конце концов, все эти приключения до добра не доведут, и Эйра учудит что-нибудь такое, от чего плохо будет всему экипажу. И как капитан, он должен думать об этом в первую очередь. Девочка взрослеет, ей надо учиться, играть с другими детьми, жить полной жизнью – ей нужно обычное детство, а не болтание по космосу. Конечно, «Гера» стала для всех них практически родным домом, но, как бы там ни было, приходит время обзаводиться так называемой тихой гаванью – местом, куда можно будет вернуться. Местом, которое они смогут по-настоящему считать своим домом. К тому же Лайнос сдает все сильнее, а, насколько ему было известно, старому профессору и податься некуда. Как-то он рассказал об этих размышлениях Ай, и та неожиданно его поддержала, заявив, что они с Намаром неоднократно думали об этом, но не решались ему говорить. После этого разговора Кир неожиданно понял, как все устали, устали от вечных приключений, погонь и поисков – устали от космоса. Они шли за ним больше по привычке, нежели по необходимости, молча снося его метания от звезды к звезде в тщетном поиске своей потерянной родины. Профессор, Намар, Ай, Рик, Тайк – все эти годы они были вместе с ним, видимо, пришло время их отпустить. Кирилл вздохнул.

– Кир, тебя снова что-то тревожит?

Он повернул голову и с удивлением посмотрел на асторку, которая впервые за все время обратилась к нему на «ты».

– Почему ты так решила?

– Ощущаю. – Рожки девушки стали ярко-желтыми, говоря о ее смущении.

Кирилл понимающе кивнул. Асторцы были природными эмпатами и могли воспринимать чувства находящихся рядом с ними существ, причем порой настолько точно, что это было уже сродни чтению мыслей.

– Ничего серьезного, Тайк, просто вспоминал кое-что, не обращай внимания, – бросил он, нажимая на тормоз и останавливая скрабер в паре десятков метров от первых деревьев, позади которых раскинулись самые настоящие джунгли. Окинув взором густые заросли причудливого фиолетово-синего цвета, добавил: – Думаю, дальше соваться на вездеходе не стоит, а то еще завязнем в этих дебрях – лучше пешком. Давай на выход. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.