Мы поднимаемся по длинному склону и делаем вид, что просто гуляем. Но ведь мы не гуляем. Я замечаю, что Марианне запыхалась больше, чем я, она в плохой форме. Она останавливается на повороте, и я уже знаю, что ей надо.

Она сворачивает самокрутку. Я достаю спички и свои сигареты с фильтром. И мы оба закуриваем.

В это время возвращается ястреб. Высоко-высоко. У нас за спиной.

Но Марианне его не видит.

И мы идем дальше через лес. Проходим узкую тропинку в том месте, где дорога сворачивает налево. Я думаю обо всем, о чем мы говорили с Аней в прошлый раз, когда шли здесь, обо всем, что они с отцом держали в секрете. О стратегии, разработанной ими для ее карьеры. О том, чтобы она брала уроки у Сельмы Люнге. Чтобы никто не знал о ней, пока она вдруг не явится и, обойдя нас всех, выиграет Конкурс молодых пианистов.

Тогда было лето. Начало июня. Ане было шестнадцать лет. В воздухе витала надежда. Между мной и Марианне вдруг возникает что-то гнетущее. Я чувствую, как она напряжена. Мне не хочется торопить ее. Однако я целенаправленно веду ее на вершину Брюнколлен. Есть нечто, имеющее отношение к Ане и Бруру Скуугу, что мне необходимо узнать и постичь прежде, чем я смогу спокойно жить дальше. Марианне умна. Она знает, какие ходят слухи. У людей свое мнение о случившемся. Но никто не хочет говорить об этом. Не только мы с Ребеккой. Во всяком случае, по-настоящему. Разговоры об Ане и Бруре Скууге всегда гаснут сами собой, не успев начаться.

Мы подходим к кафе. На лужайке перед домом расположилась группа студентов. Как и в прошлый раз, я слышу их раньше, чем вижу. И сразу узнаю их. Те же самые студенты! Компания из Рёа! Они сидят перед кафе с бутылками пива и водкой. У них рюкзаки и спальные мешки, как и тогда. Их праздник в разгаре.

Я резко останавливаюсь.

— Этого не может быть! — говорю я.

— Чего не может быть? — спрашивает Марианне. Она выглядит рассеянной, словно готова погрузиться в свой мир.

— Мы видели их в прошлый раз, когда были здесь с Аней!

— Студенты любят ночевать на Брюнколлен, — говорит Марианне.

— Да, но я помню, что тогда нам с Аней было неприятно. Они как будто раздевали ее глазами. В них было что-то грубое и похотливое. Они нас даже напугали.

Марианне кивает:

— Да, теперь я это вижу.

В это время один из студентов кричит. Это тот же, что обращался к нам в прошлый раз:

— Эй, привет! Мы уже встречались!

В прошлый раз мы с Аней были далеко от них и могли им не отвечать. Сейчас мы с Марианне проходим рядом, чтобы оказаться по другую сторону вершины на том месте, которое я знаю, — на смотровой площадке.

— Я помню, — коротко говорю я.

— Вы успели с тех пор пожениться? — спрашивает другой. Он уже изрядно набрался.

— Это другая дама, — отвечаю я как можно дружелюбнее.

Марианне толкает меня в бок:

— Не надо с ними разговаривать!

Но студент словно проснулся:

— Говоришь, другая? Таких лакомых девиц не забывают!

Парни обмениваются взглядами и пялятся на Марианне Скууг. Я вижу, что ей это неприятно. Один из них подходит к нам ближе, в руках у него бутылка пива.

— Оставьте нас в покое, — говорю я.

Он не обращает на меня внимания. Его интересует только Марианне.

— Такуюне забудешь, нет!

Я злюсь. Студент ведет себя откровенно вульгарно. Должен ли я сказать им, что это мать той девушки, которую они видели год назад? Рассказать, почему мы пришли сюда?

— Оставьте нас в покое, молодые люди, — резко говорит Марианне и предостерегающе поднимает руку. Я никогда не слышал, чтобы ее голос звучал так властно. — И удачного вам дня! — прибавляет она.

Это действует. Студент подтягивается. Он почти раскланивается перед нами.

— Спасибо. И вам тоже, — говорит он. — Вы собираетесь ночевать в лесу?

— Нет, — отвечает Марианне. — Мы просто устроили себе небольшой пикник.

Он многозначительно кивает.

— Удачи вам, — говорит он почти дружески и возвращается к своим товарищам, которые немного притихли и следят глазами за тем, как мы проходим мимо их скамьи к смотровой площадке, где, по моим воспоминаниям, есть поваленное дерево, на котором можно сидеть и которое студентам с их места будет не видно.

Как только мы оказываемся вне поля их зрения, я хвалю Марианне:

— Должен признаться, ты обладаешь завидной властностью.

— За время своей работы в Союзе врачей-социалистов я привыкла разговаривать с молодежью. Ведь мне приходится говорить с ними на разные темы.