385 Дрот я в кентавра метнул. Он не мог уж удара избегнуть,

Правой рукой себе лоб заградил, защищаясь от раны.

Тотчас со лбом была сшита рука. Крик подняли. Ближе

Бывший Пелей, меж тем как лежал тот с тяжкою раной,

Посередине в живот мечом поразил его насмерть.

390 Тот привскочил и кишки по земле, разъяренный, волочит;

Стал их топтать, волоча; истоптав, разорвал, и ногами

Сам же запутался в них, и с пустым пал чревом на землю.

В этом сраженье, Киллар, ты не был спасен красотою, —

Ежели мы красоту за такою породой признаем.

395 Лишь зачалась борода и была золотой; золотые

Падали волосы с плеч, половину скрывая предплечий.

Милая честность в лице; голова его, плечи и руки,

Грудь, мужская вся часть знаменитые напоминала

Статуи скульпторов; часть, что коня изъявляет подобье, —

400 Не уступала мужской. Придай ему голову, шею —

Кастору будет под стать! Так удобна спина, так высоко

Мышцы приподняли грудь! И весь-то смолы он чернее,

И белоснежен лишь хвост, и такие же белые ноги;

Многих из рода его возбуждал он желанья. Пленила

405 Лишь Гилонома его. Никакая меж полуживотных

Женщина краше ее не живала в надгорных дубравах.

Эта и лаской своей, и любовью, и клятвой любовной

Держит Киллара одна. Насколько возможно украсить

Тело такое, она его украшает: гребенкой

410 Волосы чешет, цветы розмарина, фиалки вплетает,

Розы, а иногда белоснежные лилии. Дважды

В день в студеном ручье, что с вершины лесной Пагасея

Падает, моет лицо; погружается в воду двукратно;

И выбирает к лицу зверей пушистые шкуры,

415 Чтобы себе на плечо или на спину слева накинуть.

Их обоюдна любовь. По горам они странствуют вместе;

Входят в пещеры вдвоем; и в дом к лапифам явились

Оба они и вели то сраженье жестокое оба.

Кто тут зачинщиком был — неизвестным осталось, но слева

420 Взвилось копье и в месте, где грудь подходит под шею,

Был ты проколот, Киллар. Задетое легкою раной

Сердце и вскоре он весь, лишь вынули меч, холодеют;

И Гилонома тотчас приняла полумертвое тело,

Руку на рану кладет, согревает его, приближает

425 Губы к губам, и душе уходящей препятствовать тщится.

Но увидав, что он мертв, со словами, которых за криком

Слух мой не мог уловить, на копье, что торчало из тела,

Пала она и еще обнимала супруга, кончаясь.

Так и стоит перед взором моим, завязавший узлами

430 Львиные шкуры — их шесть на себя надевал он, — огромный

Феокомед, человека зараз и коня защищая.

Кинул он пень, который едва и две пары могли бы

Сдвинуть, — и Фоноленид поражен был в голову сверху,

И широко головы разверзлась громада. Чрез уши,

435 Рот и глаза и отверстья ноздрей истекает тягучий

Мозг, — отстоявшись, так молоко из дубовой струится

Крынки, иль масляный сок под давленьем тяжелого гнета

Каплями, догуста сжат, выступает из частых отверстий.

Я же, увидев, что снять он с лежащего хочет доспехи, —

440 Пусть это знает Пелей, твой отец, — всадил ему меч свой

В недра нутра. Повалил и Хтония с Телебоадом

Меч мой. Первый из них был вилоподобною ветвью

Вооружен и дротом другой. Меня он поранил.

Видишь ты знак? До сих пор этот шрам стародавний приметен.

445 Надо тогда бы меня посылать завоевывать Пергам!

Не одолеть — так сдержать великого Гектора руку

Мог я рукою тогда; но тогда его не было вовсе

Или он мальчиком был; а ныне мне возраст мешает.

О Перифанте, в бою победившем кентавра Пирета,

450 Или об Ампике что расскажу, который Оэкла

Прямо в лицо проколол неокованным древком терновым?

Пелефронейца сразил Эригдупа, рожон ему всунув

В грудь, Макарей, — вспоминаю, и я в подбрюшье Кимелу