Словно бы кто подложил огня под седые колосья

Или же лист подпалил и сено сухое в сеннице.

Дева прекрасна лицом. Но царя прирожденная мучит

Похоть; в тех областях население склонно к Венере.

460 Он сладострастьем горит, и ему и народу присущим.

Страстно стремится Терей подкупить попечение служанок,

Верность кормилицы; он прельстить дорогими дарами

Хочет ее самое, хоть целым пожертвовать царством,

Силой похитить ее и отстаивать после войною.

465 Кажется, нет ничего, на что бы захваченный страстью

Царь не решился. В груди сдержать он не может пыланья.

Медлить уж нет ему сил, возвращается жадной он речью

К Прокниным просьбам, меж тем о своих лишь печется желаньях, —

Красноречивым он стал от любви, когда неотступно

470 Больше, чем должно, просил, повторяя: так Прокна желает!

Даже и плакал порой, — так будто б она поручала!

Вышние боги, увы, — как много в груди человека

Тьмы беспросветной! Терей, трудясь над своим злодеяньем,

Все же как честный почтен и хвалим за свое преступленье.

475 Хочет того ж Филомела сама и, отцовские плечи

Нежно руками обняв, поехать с сестрой повидаться

Счастьем молит своим, но себе не на счастие молит!

Смотрит Терей на нее и заране в объятьях сжимает.

Видя лобзанья ее и руки вокруг шеи отцовой, —

480 Всё как огонь смоляной, как пищу для страсти безумной

Воспринимает; едва родителя дева обнимет,

Хочет родителем быть, — и тогда он честнее не стал бы!

Просьбой двойной был отец побежден. Довольна девица,

Бедная, благодарит, не зная о том, что обоим

485 Радостный ныне успех погибелен будет, — обоим!

Фебу немного трудов еще оставалось, и кони

Стали уже попирать пространство наклонного неба.

Царские яства на стол и Вакхову в золоте влагу

Ставят; мирному сну предают утомленное тело.

490 Царь одризийский269 меж тем, хоть она удалилась, пылает

К ней; представляет себе и лицо, и движенья, и руки,

Воображает и то, что не видел, — во власти желаний

Сам свой питает огонь, отгоняя волненьем дремоту.

День наступил; и, пожав отъезжавшего зятя десницу,

495 Девушку царь Пандион поручает ему со слезами.

"Дочь свою, зять дорогой, — побуждаем благою причиной,

Раз таково дочерей и твое, о Терей, пожеланье, —

Ныне тебе отдаю. И верностью, и материнской

Грудью молю, и богами: о ней позаботься с любовью

500 Отчей и мне возврати усладу моей беспокойной

Старости в срок: для меня — промедление всякое длинно;

Ты поскорей и сама, — довольно с Прокной разлуки! —

Если ты сердцем добра, ко мне возвратись, Филомела!"

Так поручал он ее и дочь целовал на прощанье,

505 И порученьям вослед обильные капали слезы.

Верности брал с них залог: потребовал правые руки,

Соединил их, просил его дочери дальней и внуку,

Отчий привет передать и сказать, что крепко их помнит.

Еле последнее смог он «прости» промолвить, со словом

510 Всхлипы смешавши, боясь души своей темных предчувствий.

Лишь Филомела взошла на корабль расписной, и от весел

Море в движенье пришло, и земли отодвинулся берег,

Крикнул Терей: «Победил! со мною желанная едет!»

В сердце ликует уже наслажденья не может дождаться

515 Варвар, взоров своих с Филомелы на миг не спускает:

Так похититель орел, Юпитера птица, уносит,

В согнутых лапах держа, в гнездо свое горное — зайца;

Пленник не может бежать, — добычей любуется хищник.

Вот и закончился путь; суда утомленные снова

520 На побережье своем. Но царь вдруг дочь Пандиона

В хлев высокий влечет, затененный лесом дремучим.

Там, устрашенную всем, дрожащую бледную деву,

В горьких слезах о сестре вопрошавшую, запер и тут же,

Ей злодеянье раскрыв, — одну и невинную, — силой