Как он клянется и лжет, — нарастает в ней гнев запылавший.

560 Вот уж он схвачен толпой полонянок троянских; Гекуба

Ринулась; пальцы ему в вероломные очи вдавила

И вырывает глаза; от гнева становится сильной;

И погружает персты, в залитые кровью преступной,

Даже не очи — их нет! — но глазницы рукой выскребает.

565 Тут, разъярясь на урон, нанесенный владыке, фракийцы

Копья и камни кидать, нападенье ведя на троянку,

Начали было. Она же за кинутым камнем с ворчаньем

Бросилась вдруг и его захватить уж старалась зубами.

Молвить хотела, но лай раздался. Сохранилось то место —

570 Так и зовется оно. О старых несчастиях помня,

Долго, тоскуя, она в ситонийских полях завывала.

Участь ее — троянцев родных, и враждебных пеласгов,

И олимпийцев самих не могла не растрогать, и боги,

И между ними сама Громовержца сестра и супруга,

575 Все отрицали, чтоб так по заслугам свершилось с Гекубой.

Хоть дарданийцев успех боевой поощрила Аврора,

Тронуть ее не могли злоключенья Гекубы и Трои:

В сердце забота своя, домашнее горе богиню

Мучит, — Мемнонова смерть. Мать видела в поле фригийском,

580 Что поразило его копье золотое Ахилла.

Видела бедная мать, и румянец, которым алеет

Утренний час, побледнел, и покрылось тучами небо.

И не могла помириться она, что его не сложили

На погребальный костер. Какою была, распустивши

585 Волосы в горе, припасть к коленам Юпитера с просьбой

Не погнушалась и так со слезами ему говорила:

"Я, нижайшая всех, на златом обитающих небе, —

Ибо лишь редкие мне воздвигаются храмы по миру, —

Все же богиня — пришла; не затем, чтобы ты мне святыни

590 Дал иль обетные дни с алтарями, готовыми к жертвам.

Если ты вспомнишь, — хоть здесь предстала я женщиной ныне, —

Что с новоявленным днем охраняю я ночи пределы, —

Дара достойной сочтешь! Но забота не та, не такое

В сердце Авроры теперь, чтоб требовать почести должной.

595 Мемнона я своего потеряла. Напрасно за дядю

Поднял оружие он; сраженный в возрасте раннем,

Мертвым от мощного пал — так вы возжелали! — Ахилла.

Честь, умоляю, ему окажи в утешение смерти,

Высший правитель богов, облегчи материнскую рану!"

600 И согласился Отец. Едва лишь огнем был разрушен

Мемнона гордый костер, и скопления черного дыма

Застили день, — подобно тому как река зарождает

И испаряет туман, лучи не пускающий солнца, —

Черная сажа, сгустясь, полетела, сбирается в тело,

605 Приобретает лицо, от огня теплоту принимает,

Также и душу свою, а от собственной легкости — крылья.

С птицею схожа была изначала, — и подлинно птица

Затрепетала крылом; такие же сестры трепещут,

Неисчислимы; их всех одинаково происхожденье.

610 Трижды кружат над костром; широко раздается согласный

Трижды их крик; на четвертый пролет разобщаются станы.

Уж с супротивных сторон два разных свирепых народа

Битву ведут меж собой, и клювы и когти кривые

В гневе сцепив, грудь с грудью биясь, на лету притомляясь.

615 В пепле костра рождены, тела их, как дар погребальный,

Падают. Помнят они, что из мощного созданы мужа.

Имя создатель их дал внезапно явившимся птицам:

Их «мемнониды» зовут; лишь солнце исполнит двенадцать

Месяцев, бьются опять, чтоб гибнуть в войне поминальной.

620 Пусть для других огорчительно зреть, что Димантида540 лает:

Горем Аврора своим занята, проливает и ныне

Слезы о сыне своем, и повсюду на свете — росится.

Но, чтобы с гибелью стен надежды покончились Трои,

Рок не сулил. Святыни несет и — другую святыню —

625 Старца-отца на плечах, груз чтимый, герой Кифереин.541

Выбрал из стольких богатств благочестный лишь эту добычу,