Как еле-еле несут напряженное вымя коровы.

Есть — приплод молодой — ягнята в теплых овчарнях,

Есть и ровни ягнят — в других овчарнях козлята.

Век белоснежное есть молоко. Для питья остается

830 Часть. Другую же часть сохраняют творожные сгустки.

И не простые дары тебя ждут, узнаешь и больше

Радости: лани там есть, и зайцы есть там, и козы,

Там и чета голубей, и гнездо с древесной вершины.

Двух я недавно сыскал, — играть они могут с тобою, —

835 Сходных друг с другом во всем настолько, что ты ошибешься,

Там на высоких горах волосатой медведицы деток.

Я их достал и сказал: госпоже сохраним их в подарок!

Вынырни только — пора! — головой из лазурного моря!

О Галатея, приди! Подарков моих не отвергни!

840 Знаю свое я лицо: в отражении влаги прозрачной

Видел себя я на днях, и моя мне понравилась внешность.

Как я велик, посмотри! Не крупней и Юпитер на небе

Телом, — уж если у вас повествуют, что миром какой-то

Правит Юпитер. Мои в изобилии волосы пали

845 На запрокинутый лоб и, как лес, затеняют мне плечи.

Ты о щетине густой, на всем моем теле торчащей,

Дурно не думай, затем что без зелени дурны деревья;

Конь — коль на шее его золотая не треплется грива;

Птиц покрывает перо; для овец их шерсть — украшенье.

850 Муж красив бородой и колючей щетиной на теле.

Глаз во лбу у меня единственный, величиною

Вроде большого щита. Что ж? Разве великое солнце

В мире не видит всего? А глаз его круглый единствен.

Кроме того, мой отец владыкою в вашем же море;

855 Будет он свекром тебе. О, сжалься, молителя просьбы

Выслушай! Ибо одной твоей покоряюсь я власти.

Я презираю Эфир и Юпитера с молнией грозной, —

Но лишь тебя, Нереида, боюсь. Свирепее гнев твой

Молний. Отвергнутый, я терпеливее был бы, пожалуй,

860 Если б бежала ты всех. Но зачем, оттолкнувши Циклопа,

Акида любишь, зачем моих ласк милей тебе Акид?

Пусть он пленится собой и пленяет тебя, Галатея, —

Хоть не хочу я того! Но случаю дай подвернуться, —

Сразу почувствует он, сколь мощно подобное тело!

865 Проволоку за кишки, все члены его раскидаю

В поле и в море твоем, — там пусть он с тобою сойдется!

Я пламенею, во мне нестерпимый огонь взбушевался, —

Словно в груди я ношу всю Этну со всей ее мощью,

Перенесенной в меня! Но тебя, Галатея, не тронешь!"

870 Попусту так попеняв (мне, все было издали видно),

Встал он и, бешен, как бык, с телицей своей разлученный,

Не в состоянье стоять, по лесам и оврагам блуждает.

Нас, не видавших его, не боявшихся дела такого,

Лютый заметил Циклоп и вскричал: "Все вижу, и этот

875 Миг да будет для вас последним мигом любовным!"

Голос его был таков, какой подобает Циклопу

В бешенстве; криком своим устрашил он высокую Этну.

Я, испугавшись, спешу погрузиться в соседнее море.

А Симетидин герой убегал, обращаяся тылом,

880 И говорил: "Помоги, Галатея! Молю! Помогите,

Мать и отец! Во владеньях своих от погибели скройте!"

Но настигает Циклоп. Кусок отломал он утеса

И запустил. И хотя лишь одной оконечностью камня

В Акида он угодил, целиком завалил его тело.

885 Я совершила тут все, что судьбы свершить дозволяли,

Чтобы прадедову мощь получил погибающий Акид.

Алая кровь из-под глыбы текла; чрез короткое время

Слабый пурпуровый цвет исчезать начинает помалу.

Вот он такой, как у рек от весеннего первого ливня;

890 Вскоре очистился; вот зияет, расколота, глыба,

И из расщелин живой вырастает тростник торопливо,

Рот же отверстый скалы зазвучал извергаемой влагой.