Тайной казнится тоской, стеная, и ночью томится

Дева, томится и днем, несчастная трижды, в недуге

Медленном тает, как лед, разъедаемый действием солнца.

Так же пылает она от счастья удачливой Герсы,

810 Как разведенный костер, коль трав подбросить колючих:

Пламени он не дает, но медленным жаром сгорает.

Часто желала она умереть, чтобы только не видеть,

Часто — признаться отцу суровому, как в преступленье.

Села она наконец на пороге, готовая бога

815 Прочь отогнать; на его выражения ласки, на просьбы

И на нежнейшую речь, — "Перестань! — отвечала Аглавра, —

Не отстранивши тебя, я с этого места не сдвинусь".

Быстрый Киллений в ответ: «Согласимся на этом условье».

Тотчас резную дверь отмыкает он тростью. У ней же

820 Члены, какие, садясь, мы сгибаем, едва попыталась

Встать, недвижимыми вдруг от тяжести стали нежданной.

Все же она во весь рост подняться силится прямо.

Но сочлененье колен цепенеет; всю холод объемлет.

Падает, жилы ее бледнеют, лишенные крови.

825 Как — нецелимый недуг — широко расходится в теле

Рак, к пораженным частям прибавляя здоровые части, —

Так постепенно и хлад смертельный, в грудь проникая,

Жизни пути у нее навеки замкнул и дыханье.

И не пыталась она говорить, а когда б попыталась,

830 Голосу путь был закрыт. Уж камень охватывал горло;

И затвердело лицо; изваяньем сидела бескровным.

Сам был и камень не бел: ее мысли его потемнили.

Только лишь казнь за слова и помысл неблагочестивый

Внук Атлантов свершил, и земли, что имя Паллады

835 Носят, покинул он, мчит, распустив свои крылья, на небо.

Вдруг его кличет отец и, любви не открывши причину, —

"Сын мой! Верный моих, — говорит, — исполнитель велений!

Ныне не медли. Скользни ты, резвый, обычным полетом

Вниз и скорее в предел, который на мать124 твою слева

840 Смотрит, который зовут его поселенцы Сидонским,

Мчись; там увидишь: вдали на горной лужайке пасется

Царское стадо, — его поверни ты к морскому прибрежью!" —

Молвил, и тотчас же скот с горы, как велено, согнан;

На побережье бежит, где великого дочь государя

845 В обществе тирских девиц привычку имела резвиться.

Между собой не дружат и всегда уживаются плохо

Вместе величье и страсть. Покинув скипетр тяжелый,

Вот сам отец и правитель богов, что держит десницей

Троезубчатый огонь и мир кивком потрясает,

850 Вдруг обличье быка принимает и, в стадо вмешавшись,

Звучно мычит и по нежной траве гуляет, красуясь.

Цвет его — белый, что снег, которого не попирала

Твердой подошвой нога и Австр не растапливал мокрый.

Шея вся в мышцах тугих; от плеч свисает подгрудок;

855 Малы крутые рога; но поспорил бы ты, что рукою

Точены, блещут они ясней самоцветов чистейших.

Вовсе не грозно чело; и взор его глаз не ужасен;

Мирным выглядит бык; Агенорова дочь125 в изумленье,

Что до того он красив, что бодаться ничуть не намерен.

860 Но хоть и кроток он был, прикоснуться сначала боялась.

Вскоре к нему подошла и к морде цветы протянула.

Счастлив влюбленный; он ей, в ожидании нег вожделенных,

Руки целует. С трудом, ах! с трудом отложив остальное.

Резвится он и в зеленой траве веселится, играя,

865 Или на желтый песок белоснежным боком ложится.

Страх понемногу прошел, — уже он и грудь подставляет

Ласкам девичьей руки; рога убирать дозволяет

В свежие вязи цветов. И дева-царевна решилась:

На спину села быка, не зная, кого попирает.

870 Бог же помалу с земли и с песчаного берега сходит

И уж лукавой ногой наступает на ближние волны.

Дальше идет — и уже добычу несет по пучине