– У меня в Каллидирре произошли кое-какие неприятности. Я должен побыстрее убраться отсюда, а для этого мне необходимы деньги.

– А ты кто и откуда?

– Меня зовут Полдо из Лоухилла, – легко ответил карлик, – это селение в Корвелле. О, у меня нет неприятностей с законом, ты не думай. Тут все дело в одной молодой леди.

Моряк понимающе закивал головой и снова принялся рассматривать яркую, хрустальную сферу.

– Хм, пять золотых? – проворчал старый моряк, поворачивая завороживший его шар и наблюдая, как он отражает свет, расщепляя его на сотни разноцветных лучиков. Моряк только что получил деньги, и хотя цена составляла половину всего заработка за целый сезон, шар неотвратимо притягивал его к себе. – Я возьму его!

– Отличная сделка. Мне жалко с ним расставаться, но он твой, – голос карлика был полон сожаления. Моряк отсчитал монеты и, прижав хрустальную сферу к груди, побрел по улице, предвкушая, как покажет свою покупку товарищам.

Полдо пересчитал деньги, прикусил потемневшую монету, чтобы проверить не фальшивая ли, и улыбнулся. Из-под прилавка он вытащил большую дорожную сумку, стараясь не делать резких движений. В ней лежало несколько дюжин таких же хрустальных шаров, каждый из которых он выдавал за единственный в своем роде. Пробравшись сквозь толпу, карлик зашел в таверну, взобрался на стул перед стойкой бара и достал серебряную монету. Полдо предпочитал не расплачиваться золотом в тавернах – карлики уже давно научились скрывать свое богатство от людей, в особенности пьяных и ненадежных.

В таверне «Старый Моряк», являвшейся одним из старейших питейных заведений в этой части Лльюэллина, таких водилось немало. Драки и кражи были здесь обычным делом. Но, с другой стороны, карлик знал, что тут его след легко затеряется, а это для него было немаловажно на тот случай, если два его покупателя вдруг встретятся.

Полдо потягивал пиво и разглядывал посетителей таверны.

В центре зала двое северян, упершись локтями в стол, мерились силой. Вокруг собралась толпа завсегдатаев, делая ставки и подбадривая своих любимчиков. Полдо было мало что видно из-за спин людей, но его это вполне устраивало. Зато он увидел, как в таверну вошла приземистая женщина. У нее было располагающее круглое лицо с крупными чертами. Она уверенно подошла к группе, собравшейся вокруг двух северян, и карлик заметил, что за плечами у нее висит лютня.

Полдо стал заинтересованно наблюдать за ней. Женщина явно знала многих, судя по тому, как она дружески потрепала по спине одного и улыбнулась другому. Переговорив с одним из посетителей, она вышла.

Карлики интересуются всем на свете – кроме, разве что, колдовства, – и Полдо вдруг страшно захотелось узнать, что же сказала женщина-менестрель. Он спрыгнул на пол, подхватил свою сумку и подошел к моряку, с которым она только что разговаривала.

– Не знаешь ли, приятель, где здесь можно послушать хорошую музыку? – спросил он.

– Что? Ну, лучше всего пойти сегодня вечером в «Веселый Дельфин». Говорят в город приехал принц Корвелла, и… черт возьми!

Внимание моряка переключилось на северян. Одному из них удалось прижать загорелую руку противника к столу. Бормоча под нос ругательства, матрос отсчитал три серебряные, монеты и протянул их соседу слева, а когда повернулся к карлику, того и след простыл.

– Интересно, куда подевался тот маленький парнишка, который только что был здесь?

– За Роджера! – печально сказал Тристан, поднимая кружку с пивом.

– За Роджера! – эхом отозвался Дарус.

Понтсвейн, не обращая на них внимания, подхватил с тарелки большой кусок жареной свинины и так жадно впился зубами в сочное мясо, что сок потек ему на бороду. Впрочем, выглядел он снова весьма элегантно, он даже успел пригладить свои белокурые локоны.

Тристан и Дарус со стуком опустили пустые кружки на стол. Только сейчас они вспомнили о рыбаке, отдавшем жизнь, чтобы помочь им добраться до Аларона, и Тристан почувствовал себя виноватым в смерти Роджера.

– Я даже не знаю, есть ли у него семья, – оказал принц.

– Он был вдовцом, а дети его уже давно выросли, – ответил Дарус. – Роджер рассказал об этом в Кингсби.

Тристан ощутил еще один укол совести. Той ночью он выпил столько пива, что напрочь забыл все, о чем говорилось за столом.

– Я прослежу, чтобы они ни в чем не нуждались, – сказал он, поднимая голову. Эта мысль принесла принцу некоторое облегчение.

Он огляделся по сторонам. В «Веселом Дельфине» было много народу, за столами не утихал веселый говор. Хорошенькие девушки быстро заменяли пустые кружки и тарелки на полные. Массивные, темные деревянные балки сходились на потолке крест-накрест, с них свисали яркие светильники; еда была обильной и вкусной – все говорило о том, что у гостиницы рачительный хозяин. Перед камином лежала огромная медвежья шкура, а стенку над ним украшала голова редкого морского чудища.

Дарус показал спутникам перчатки, раздобытые им в замке, и рассказал, как нашел в сокровищнице оружие.

– А где ты отыскал свой меч? – спросил он Тристана.

Принц улыбнулся. Алкоголь сделал его тайну еще более приятной. Тристану вдруг стало очень хорошо. Он откинулся на стуле и положил ногу на стол.

– Волшебство, – произнес он самодовольно.

Пиво показалось им изрядно разбавленным, что все же не помешало опорожнить четыре больших кувшина; при этом большую часть выпил Тристан, Дарус всего раза три наполнил свою кружку, а Понтсвейн не осушил и первой.