Это было прозрением ада — он бросил трубку.

Сначала все показалось лишь мерзким фокусом, и лишь активность, проявленная женой, заставила Буркова поверить.

Никогда не знавшая компьютера, она подрялила какую-то сволочь, и сволочь заботливо отсканировала не только Танины фотографии, но и копию истории болезни и все это прислала на почтовый ящик Буркова. Все время звонили какие-то люди, которые, как выяснилось, давно все знали и тайком над Бурковым посмеивались.

Он бросился к Тане. Из машины набрал жену. К его изумлению, собственный голос звучал виновато и как-то каллаборационистски.

— Оля? А это я. — сказал Бурков, когда она сняла трубку.

— О, привет! — ответила жена.

«Это все — кошмарный бред! Почему она так разговаривает, мы разве не разводимся?..» — в отчаянии подумал Бурков.

Он постарался сосредоточиться.

— Откуда это информация?

— Это от Даши, — невозмутимо сказала жена, — у нее сейчас парень, отличный, кстати, парень, очень хороший, медик, и он привел своего друга, и этот друг, он…

— Понятно, — перебил Бурков, — Даша, прошу прощения, это такая тупая колдобина на тонких ножках, которая курит с десяти лет, колется, пьет и заодно угощает нашу Анжелочку?

— Свинья! — Ольга Юрьевна отсоединилась.

Бурков почувствовал, как в нем расправляет дремавшие крылья ярость. Позвонил дочке. Она тоже не пожелала долго его слушать.

Потом была сцена у Тани.

— Это позор! Позор! — орал Бурков, раскрывая ящики шкафов и комодов, бессистемно вырывая оттуда, как ему казалось, свои вещи.

— Прости меня, пожалуйста, — потерянно твердила Таня.

Или не Таня. Черт знает что стояло перед писателем Бурковым.

— Приятно было познакомиться! — взвизгнул он от входной двери, уволакивая пакеты с пожитками. — Как ваше имя, сэр? — Бурков отчего-то вообразил себя героем пошлой английской комедии, в которой все относятся ко всему предельно легко.

— Алексей, — прошептала Таня.

— Значит, тезки! Ох-ха-ха! — хохоча он сбежал по лестнице и рванулся к машине.

Куда? Рука сжала ключ зажигания и бессильно потухла. Домой? К Ольге?

«Ну, она-то, хоть сука, но точно баба!» — подумал Бурков.

Ольга Юрьевна не стала убирать посуду после ужина, предоставив эту честь домработнице.

С пьяной грацией проплыла в ванную, обернулась на Буркова.

— Где будешь… — помедлила: — отдыхать?

— Где всегда, — испуганно ответил он, — на своем месте.

— Надумаешь, заглядывай, — Ольга Юрьевна гадко усмехнулась, — попрыгунчик.

К своему ужасу писатель Бурков переспал с женой. И не один раз. Они даже, как в студенческие годы, бегали курить на кухню. А когда осталась всего одна сигарета, с нежным спокойствием передавали ее друг другу и выпускали дым в темноту.

Под утро Бурков, наконец, забылся.

Ольга Юрьевна прокралась к мобильному и отправила дочери сообщение:

Было слишком жарко, чтобы сидеть в кафе. Они встретились у Киевского вокзала и медленно пошли к набережной. В широком нагрудном кармане Анжелиного сарафана побрякивали в тон шагу ключи от Дашиной квартиры. Около гостиницы «Украина» Кульберг взял ее за руку. Осторожно. Она ответила жадным пожатием и сразу отняла ладонь. Несколько минут они стояли у заржавленного, местами обломанного парапета и смотрели в воду Москвы-реки. Изредка показывались рыбы. Анжела показывала на них, радостно взвизгивая, и Кульберг, улыбаясь, тоже различал маленькие тушки среди водорослей и вздыбленных кусков арматуры.

Он снова взял ее за руку и повел мимо пововаренного заводика, где за воротами надсаживались собаки, к зеленому склону. Рядом расположилась, радуя глаз, стоянка машин. Она молчала, и Коля понимал, почему. Она ждала. Она требовала принести жертву — вознаграждением должно было стать ее тело и, возможно, любовь.

На склоне Коля повалил ее на траву и лихо задрал сарафанчик. Под ним обнаружилась грудь без лифчика, которая подрагивала от слабого летнего ветра. Он бросился лицом в ее грудь, целовал, посасывал, покусывал, а она лежала покорно, выдавая себя дыханием. Кульберг терся об ее голые, чуть мокрые ляжки, она хрипло сказала:

— У меня ключи от квартиры. Пойдем.

— Она ни в чем передо мной не виновата. Понимаешь? — спросил он, отрываясь. — Она мне ничего не сделала. Это я на ней женился, никто не заставлял. И она думает, что все хорошо, нормально, ребеночек вот будет, жизнь пойдет как надо…

— Я тоже замужем, — напомнила она.

— Я не понимаю тебя. — Коля сел на траву, вполоборота к ней. — Здесь что-то ненормальное. Я стал изменять, когда встретил тебя, а ты что? Ты никогда не любила этого своего парня, а зачем живешь с ним? Ты ведь всегда изменяла, не со мной, так нашла бы другого. Зачем ты так? — он осекся, понимая, что может ее оскорбить. — Дружок, это не мое дело, прости, может, я чего-то не знаю…