— О чем?

Она растерялась:

— Ну, о будущем.

— Давай, потом. Я побежал.

Дверь у них закрывалась автоматически. С глухим, равнодушным щелчком.

Осторожно ступая, неся голову, как каменный сосуд с болью, Анжела приковыляла в ванную. В аптечке отыскала анальгин и выпила две таблетки. Лицо было непотребно опухшим, руки подрагивали. Анжела включила воду и принялась оттирать с руки надпись: «18:00 Плакат».

Она попыталась позавтракать, но ее вырвало.

Постанывая, Анжела вернулась в постель. В спальне парил нестерпимый дух перегара, она со злостью распахнула окно.

— Ты чего это, а? — спросил муж, появляясь в дверях.

— Не знаю, — прошептала она.

— Давай, опохмелись, моя булочка, — он исчез и вернулся с двумя стаканами и бутылкой французского вина.

— А ты? — удивилась Анжела. — Ты не идешь на работу?

— Нет, сегодня решил побыть с тобой.

— Мне вечером надо уйти… На круглый стол.

Муж неопределенно пожал плечами.

Ловко орудуя штопором, откупорил бутылку, разлил вино по стаканам.

— За нас.

— За нас, — повторила Анжела.

Муж редко пьянел, пил обычно запоем. По неделе, по две. Размеренно, с утра начинал вливать в себя спирт, куда-то пьяно уходил, возвращался, спал, опять пил. В эти периоды Анжела старалась поменьше бывать дома, а спальню запирала на ключ. Он ломился, угрожал ей, упрашивал, но, в конечном счете, уходил спать на диван в гостиную.

Она в два глотка выпила вино. Тело приятно потеплело, головная боль улетучилась, даже мысли как-то прояснились.

— Это, что, опять начинается? — строго поинтересовалась Анжела у мужа.

— Что начинается? — он якобы не понял вопрос.

— Ну, понятно. Черт с тобой, делай, как знаешь.

Муж, ухмыльнувшись, скоренько подлил ей еще.

«Только не трахаться, — в отчаянии подумала Анжела, — я этого не вынесу».

Они опустошили бутылку, вяло переругиваясь.

— Пойдем в душ? — предложил муж.

Это означало, что Анжела будет мастурбировать под струей воды, а он наблюдать.

«Черт с тобой, — снова подумала Анжела, — может отвяжешься…»

Когда-то она очень любила мужа, ей льстила его необузданность, напор, даже некоторая сексуальная жестокость, но теперь все эти пустые понятия отпали, обнажив банальную грубость и эгоизм. Он никогда не целовал Анжелу в губы, не ласкал языком ее соски, максимум на что он решался — просунуть руку ей в трусы и шершавыми сухими пальцами помять клитор.

Всеми вышеперечисленными удовольствиями щедро одаривал Коля Кульберг.

«Значит, я не люблю мужа, а люблю Колю!» — решила Анжела, устраиваясь в ванной. «Ведь любовь — это и есть секс» — завершила она свою мысль. Дело принимало вполне привычный для Анжелы оборот: в ее романах героини всю первую часть изнемогали под гнетом нелюбимого тирана, отвлекаясь лишь на пьянку и наркоту, а всю вторую часть изнемогали в постели с обожаемым «простым парнем» — без денег, без особых талантов, в жизни у таких обычно имеется семья.

Муж излился Анжеле в лицо. Это выглядело подавляюще, но Анжела успокоила себя тем, что сперма очень полезна для кожи. «И маску не надо делать!» — оптимистично подумала она.

Он ушел. Послышался звон стаканов — муж лез в бар.

Анжела с достоинством смыла сперму, вытянула волосы «утюжком» и накрасилась. Было всего три часа, но находиться дома она больше не могла. Джинсы, сандалии, водолазка и черный кожаный пиджачок «Thiery Mugler» — купила мама, но ей он оказался мал.

— Я пошла! — крикнула она от двери и быстро закрыла ее за собой.

Сидеть три часа в кафе Анжеле не хотелось. Логичнее было бы навестить Дашу, благо та жила в доме напротив.

Даша, как в сказке, обнаружилась дома, мужик ее работал. Анжела перешла на четную сторону Кутузовского и нырнула в магазин с идиотским названием «Ежик». Она купила бутылку вина, сырную нарезку и торт.

С Дашей Анжела дружила со школы, они сидели за одной партой, одинаково причесывались, вдвоем впервые напились и даже трахнулись с парнями одним и тем же летом между восьмым и девятым классом.