Девушка вздохнула.

— Здесь опись совместно нажитого имущества…

— Ну, ну.

— Квартиру муж оставляет вам, отказывается от имущественных прав на нее и выписывается…

— А дача?! — заорала Ольга Юрьевна. — Мой коттедж!

Адвокатша перелистнула несколько страниц:

— В отношении дачи Алексей Иванович предлагает вам соглашение… Вы и ваша общая дочь можете находиться там три месяца в году, заранее с ним условившись…

Ольга Юрьевна разбушевалась. Она крыла матом мужа, адвокатскую контору, где работала рыжая, российские законы и все требовала подытожить долг мужа перед ней — в расчете из двенадцати тысяч долларов в месяц.

— Дочь ваша давно достигла совершеннолетнего возраста, следовательно никаких алиментных выплат закон в вашем случае не предусматривает. — перекрывая матерщину, закончила девушка.

Когда она выходила из комнаты, клиентка запустила ей в спину тапком. Тапок больно ударил между лопаток. Но девушка не обиделась — бракоразводный процесс, еще и не такое бывает.

Сбывались худшие опасения Ольги Юрьевны. Муж, ставший в одночасье ненавистным до судорог, оставлял ей квартиру. Больше — ничего. Водить машину она не умела, торчать, как выразилась эта пизда, три месяца на даче, интеллигентно обходя пожитки его новой шлюхи, она не собиралась. Можно, конечно, смириться, жить на проценты с банковского счета, кое-что продать, но Ольгой Юрьевной овладело неистовое желание отомстить.

«Как он смеет так со мной обращаться?!» — шептала она в льющиеся струи воды (чтобы не позориться перед домработницей, рыдать она ушла в ванную) — «Какой ублюдок! Какой мудак!»

Вдоволь нарыдавшись, Ольга Юрьевна выбралась из ванной, откупорила бутылочку «Апсны» и отпустила домработницу.

Подумав, пригласила на совет Галку. Потом позвонила Анжеле.

— Все гораздо хуже, чем я предполагала, — произнесла она трагическим шепотом, — он не остановится ни перед чем, он пойдет по нашим трупам.

— Куда? — спросила Анжела.

Ольга Юрьевна молчала.

— Мам, может, мне приехать?

Вскоре они втроем скорбно окружили обеденный стол на кухне Ольги Юрьевны. На столе стояла миска фруктового салата.

— Я пить не буду, — испуганно предупредила Анжела.

Ольга Юрьевна с некоторым презрением заварила ей каркадэ.

Галка была, в сущности, неотличима от своих сестры и племянницы. Аналогичная фигура, задок сердечком и блондинистое каре. Лицо выглядело даже несколько более худым, чем у Ольги Юрьевны, поскольку задних зубов у Галки не было, а вставлять она патологически боялась из-за аллергии на новокаин.

Эта аллергия десяток лет назад сыграла с Анжелиной тетей злую и неприличную шутку: в поезде или каком-то еще малопочтенном месте Галка повстречала откинувшегося уголовника, которого незамедлительно пригласила домой (благо была разведена и бездетна).

Дабы поразить новую знакомую своей приапической мощью уголовник сделал тайно, в туалете укол новокаина в член.

Через полчаса Галка стала задыхаться, еще через пять минут потеряла сознание. По логике жизни пареньку следовало бы обворовать ее и исчезнуть, но он благородно вызвал скорую. Их роман длился целый год — историю с новокаином Галка с некоторой даже гордостью потом рассказывала Анжеле по телефону.

Сестры бодро разлили «Апсны».

— Ой, не знаю, Оль, — сказала Галка, — влипнешь ты с этим киллером по самое не могу. Начнет потом деньги тянуть, братву натравит, — роман с криминальным новокаинщиком позволял Галке рассуждать о «братве» по-свойски.

— Он мне карточку заблокировал, мам, — пожаловалась Анжела, — я позвонила, а он говорит: «Тебе сколько лет?».

— А ты? — оживилась мама.

— Трубку повесила.

— Во урод! — всплеснула руками Галка.

— Да быть такого не может! — взорвалась после секундного молчания Ольга Юрьевна. — У нас не такая страна, как Америка! У нас за бутылку водки убивают, миллионы сидят, а ты говоришь, я не могу заказать какого-то козла!

При упоминании бутылки водки у Анжелы словно бы щелкнуло в мозгах.

— Есть один парень! — радостно крикнула она.

На нее мгновенно уставились две пары одинаковых злобненьких глаз.

— Кто? — спросила мама.

— Свечкин, писатель, да, по правде сказать, какой он, на хрен, писатель, так — дерьмо. В нищете, с психичкой-женой, он на все готов.

— А он в ментуру не побежит, если ты ему… ну, это, предложишь? — опасливо спросила Галка.

— Сто процентов — нет.

Анжела вышла в коридор и соединилась с Олегом Свечкиным. Договорившись о встрече, постояло немного у картины, изображавшей приукрашенную Ольгу Юрьевну с таксочкой на коленях.

Набрала Кульберга.

— Привет, Анжела, — грустно отозвался Коля.

— Как дела? — у Анжелы сладко сдавило низ живота.

Кульберг молчал.