— Я знаю, что я видел.

Уилсон развел руками.

— Не стану спорить. Зачем зря терять время? Расскажите, что вы видели.

Внезапно Джон растерялся: о чем рассказывать? с чего начать? Профессор Уилсон моментально отреагировал:

— Понимаете? Вы сами не уверены в том, что видели, верно? — Он подался вперед. — Физик должен обладать трезвым взглядом. Его необходимо развивать и оттачивать. Только так можно отличить зерна от плевел. — Уилсон снова откинулся в кресле и выглянул в окно на двор. — Наверное, вы насмотрелись фильмов со Шварценеггером или фантастики перечитали. Возможно, вы видели нечто необычное, но, прежде чем прибегать к сложным физическим теориям, следовало бы для начала исключить очевидное. Сейчас меня ждет другой студент, из моей группы, а вам лучше пойти и подумать.

Джон повернулся и увидел стоящую сзади студентку. В нем закипела злость. С какой стати препод говорит с ним, как с недоумком? Надо же, после двух вопросов уже определил, что он не стоит внимания!

— Я докажу вам, — произнес Джон сквозь зубы.

Едва удостоив его взглядом, профессор махнул студентке, чтобы заходила.

Джон повернулся и зашагал прочь по коридору. Он рассчитывал на помощь, а над ним посмеялись.

— Я тебе покажу, — пробормотал Джон, через две ступеньки сбегая по лестнице. Он распахнул дверь во внутренний двор, куда выходил фасад здания Маккормик-холла.

— Эй, осторожнее! — сказал студент, которого он едва не стукнул дверью. Джон даже не обернулся.

Подобрав с земли горсть камешков, он стал швырять их в окно Уилсона. Он бросил около дюжины — вокруг даже начала собираться толпа, — пока Уилсон наконец выглянул, раскрыл окно и крикнул:

— Через минуту здесь будет охрана.

— Смотри, тупой ублюдок! — заорал Джон в ответ, переключил счетчик прибора и нажал рычаг.

Джон Первичный снова проснулся среди ночи от страшного кошмара: темнота, ему нечем дышать, невозможно пошевелиться. Джон сел на кровати и отшвырнул одеяло — не хотелось, чтобы что-то его касалось. Потом, сорвав с себя и пижаму, встал голый посреди спальни, часто дыша.

Было слишком жарко, он раскрыл окно. Тяжелый октябрьский воздух пах навозом и землей, запахами фермы. Дыхание Первичного стало спокойнее. Он прислонился к краю окна; по телу побежали мурашки.

Этот сон снился ему не впервые, и Первичный хорошо знал почему. Однажды его угораздило совершить переход у озера Эри, на маленьком пустынном пляже недалеко от Порт-Клинтона. В результате он оказался погребенным под песчаной дюной. Он уже совсем задыхался и наверняка умер бы, если бы какой-то рыбак не заметил его отчаянно машущую руку. Ему просто повезло. С тех пор он ни разу не пользовался устройством вблизи рек и озер.

Тот случай был не единственным. В Колумбусе, Огайо, он переместился внутрь бетонной лестницы. Только голова и плечи торчали. Он не мог добраться до переключателя на приборе и ждал, пока прохожие не вызвали пожарных. Его освобождали при помощи отбойных молотков. Когда стали расспрашивать, как он там оказался, он сделал вид, что потерял сознание, и переместился прямо из «Скорой».

С тех пор его всякий раз охватывал страх, что он попадет внутрь чего-то монолитного и не сможет ни двигаться, ни дышать. Начинала кружиться голова, желудок сводило, из подмышек струился пот.

Какая жестокая насмешка! Он распоряжался могущественнейшим прибором во всей Мультивселенной, и этот прибор вселял в него ужас.

«С этим покончено, — сказал он себе. — Покончено раз и навсегда». Теперь у него есть семья, он даже не ожидал, что это будет так здорово.

Началось все со ссоры, а закончилось слезами и объятиями. Он собирался решительно заявить родителям, что уже взрослый и сам знает, как поступать, но вся его решимость испарилась перед лицом их искренней любви.

Он обещал подумать о письме, поговорить еще раз с Гашменом. Обещал, что постарается быть более чутким. Может, он превращается в Джонни Фермера?

Однако страх из глубин подсознания преследовал его и тут. Во сне он задыхался, плотная масса обхватывала его мертвой хваткой со всех сторон, легкие лопались от напряжения, не в силах сделать вдох.

Первичного била дрожь; он встал и закрыл окно. Из тела, казалось, ушло все тепло.

Он снова лег в постель и закрыл глаза.

«Точно становлюсь Джонни Фермером. Вот засада».

На следующий день Первичный вызвался помогать отцу по хозяйству — своего рода искупление за то, что расстроил родителей. Они принимали его за Джонни, значит, и вести себя надо соответственно. По крайней мере до тех пор, пока не заработают проекты.

Они ремонтировали прогнивший забор, когда Первичный сказал:

— Папа, я бы хотел взять пикап в субботу вечером.

Отец улыбнулся.

— Что, важное свидание?

— Да, с Кейси Николсон.

— С Кейси? — переспросил отец, поддерживая доску, пока Первичный забивал гвоздь. — Хорошая девушка.

— Да, хорошая. Я пригласил ее в «Бижу».

— «Бижу»?

— Ну, то есть в «Стрэнд», — поправился Первичный, мысленно кляня себя за неосторожность — на таких вот мелочах можно и погореть. Кинотеатр везде назывался либо «Дворец», либо «Бижу», либо «Стрэнд».