Грейс просмотрела список и протянула руку к рисунку.

— Перспектива хромает, — пожурила она.

— По черчению у меня пока только четверка.

— Я попрошу кого-нибудь переделать.

Генри взял чертеж из рук Грейс и буркнул:

— Механическая мастерская.

— Да, — согласилась Грейс. — Придется поработать на токарном станке. И еще нужны паяльники.

Они стояли у своего стола в лаборатории. Вокруг шумели голоса, стучали инструменты. От работы какого-то механизма вибрировал пол. Кейси собиралась прийти тоже, но в последнюю минуту передумала: «Вы, ребята, занимайтесь техникой, а я займусь другими делами». Какими другими делами, думал Джон. И как она вообще оказалась в их команде?

— Кстати, почему игра называется «пинбол»? — спросила Грейс. — «Пин» — штырек, «бол» — шар. Шарик я вижу, а где штырьки?

— Стальбол, — влез Генри, предлагая название.

— Не знаю я почему, — сказал Джон. — Назвали — вот и называется.

— Может быть, потом станет понятно, — успокоилась Грейс. — А где Кейси? У вас с ней все в порядке?

— Да. У нее просто какие-то дела. Почему что-то должно быть не в порядке?

Грейс смотрела на него, широко раскрыв глаза. Внезапно Джон понял, что не говорил, а кричал.

— Прости. Я не хотел.

— Да нет. Ничего страшного.

— Секунду, — пробормотал Генри, скрываясь в кладовой. Послышался шум сдвигаемых и падающих предметов, затем Генри вернулся, держа в руках большой кусок фибролита. Джон помог поднять его на стол.

— Думаешь его использовать?

Лист, казалось, имел подходящие размеры для игрового поля.

— Кто первый взял, тот и молодец, — сказала Грейс.

Джон вытащил рулетку и отметил прямоугольник в два метра длиной и в метр шириной. Потом подошел к узкому краю и ударил по воображаемым флипперам. Хлипковат, пожалуй, но сойдет.

— Надо загрунтовать нитролаком для гладкости, — сказал он, — и покрасить.

Генри раздобыл где-то деревянный брусок и подсунул под фибролит, так что получился наклон примерно в пять градусов. Потом, усмехнувшись Джону и Грейс, вытащил из кармана стальной шарик диаметром сантиметра в два и приложил его к верхнему краю доски.

— Готовы? — спросил он, отпуская шарик.

Шарик покатился вниз, набирая скорость, и, слетев с нижнего края доски, упал в ладонь Джона.

— Круто, — восхитился Генри.

— Обожаю потенциальную энергию, — сказала Грейс.

Джон тоже улыбнулся. Конечно, проверка была примитивная, до настоящей модели еще ой как далеко, но это вопрос времени. Физика не подведет.

Они обсуждали проект до самого вечера, а, когда наконец подняли взгляд от чертежей и списка деталей, оказалось, что лаборатория пуста. Договорившись встречаться здесь каждый день после занятий, они разошлись.

Джон заскочил к себе в квартиру, только чтобы взять устройство, затем снова вернулся в лабораторию. Раз Кейси сегодня занята, решил он, самое время осуществить кое-какие задумки.

Джон открыл дверь своим ключом и вошел. В лаборатории по-прежнему никого не было. Джон обошел все помещение и убедился наверняка.

Потом он сел за длинный стол, уставленный микроскопами, и включил один из них.

Хотя разрешающая способность оптического микроскопа невелика, работать с ним все-таки несравненно лучше, чем с лупой.

Джон осматривал серую поверхность прибора, силясь найти что-нибудь необычное, хоть какую-нибудь зацепку.

Он обследовал лицевую сторону прибора, сантиметр за сантиметром.

Одной рукой работая с микроскопом, другой он скрупулезно срисовывал в увеличенном виде все, что могло служить для управления прибором. Но как ни старался Джон, ему не удалось обнаружить ничего нового.

Он повернул прибор боком. По периметру диска бежала очень тонкая линия. Может, тут соединяются части корпуса?

Джон медленно поворачивал прибор под микроскопом, следуя за линией. Она была везде одинаково тонкая. И тут Джон увидел царапины, совсем крохотные, но было их не меньше дюжины. Они расходились лучами в обе стороны от линии, как будто кто-то пытался вклинить в нее какой-то очень маленький инструмент. Зачем?

Внезапно открылась дверь, и Джон вздрогнул.

— Добрый вечер. Совсем заработались?

В первую секунду Джон хотел спрятать прибор, но потом решил, что это будет выглядеть подозрительно. Растянув губы в улыбке, он повернулся. У двери стоял профессор Уилсон.

— Да, в самом деле, — сказал Джон. До сих пор он почти не имел дел со своим куратором; предпочел бы не видеть его и теперь.

— Вы тоже Уилсон, верно?

— Да, — признался Джон, в сотый раз жалея, что его так заклинило на этом имени при первой встрече с псевдоотцом.