— Ничего, распогодится…

— Ничего, распогодится…

Грейс с Генри начали говорить одновременно, посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— К вечеру распогодится, — сказала Грейс. — Они прилетят.

Генри бросил четвертак в одиночный автомат и принялся играть, легко и без лишней суеты.

— Кажется, я вхожу во вкус, — признал он.

— А я что говорил! — воскликнул Джон.

— Вот получим аванс и станем топить в цеху как следует, — размечталась Грейс.

— Сможем нанять работников, — отозвался Генри.

— И адвоката, — подхватил Джон.

— Надо купить приличный паяльный пистолет и запастись оргстеклом, — развил мысль Генри.

— А давайте еще наймем агента по продажам и секретаря, — разошлась Грейс. — И будем устаивать вечеринки на дни рождения.

— Мы сможем даже подать встречный иск к Рею. И заплатить Кайлу, — сказал Джон. «А я смогу что-нибудь подарить Кейси, — прибавил он про себя. — Что-нибудь особенное, чего Джеку никогда не купить».

— Давайте завтра соберемся у меня, — предложил он вслух. — Когда они прилетят и арендуют машину, то позвонят на мой телефон. Тогда и мы поедем на фабрику.

До захода солнца снег прекратился. Джон отвез Стива домой, а Генри и Грейс в общежитие. Придя в квартиру, включил автоответчик.

— Джон, я тебя ждала на Рождество, — произнес голос Кейси. — Почему ты не пришел? Что-нибудь случилось? Позвони мне.

Джон стер сообщение и лег спать.

Зазвенел телефон.

Джон вздрогнул. Грейс выронила книгу и сконфуженно улыбнулась. Генри закивал головой.

— Это они, — сказал он.

До посадки самолета с представителями из «Тайфун-Голд» оставалось еще минут десять.

— Что-то рано, — засомневался Джон и снял трубку. — Алло.

— Алло, вы Джон Уилсон?

— Да.

— Я Брэд Урбениски из «Тайфун-Голд».

— Вы уже прилетели? — Джон улыбнулся, глядя на Грейс и Генри.

— Нет, мы не прилетели.

— Нет? — удивился Джон. Не могут же они звонить из самолета. Нелетная погода? Но аэропорт открыт… Разве что по пути попали в снегопад.

— Мы решили, что лучше позвонить вам… Сделка отменяется.

— Что они говорят? — прошептала Грейс.

— Отменяется? Но почему?

— Нам стало известно, что игра обременена судебным спором.

— Что значит «обременена»?

— Некто заявил на нее свои права и подал иск в суд, — пояснил Урбениски. — В таких обстоятельствах игра представляет для нас гораздо меньший интерес.

— Это ошибка! — воскликнул Джон. — Права на игру принадлежат только нам!

— Тем не менее мы не можем сделать заказ до тех пор, пока ошибка не будет исправлена.

— Но…

— Как только проблема разрешится, мы готовы продолжить переговоры.

Урбениски повесил трубку.

— Ну! Что? — закричала Грейс.

Джон положил трубку, сел на диван.

— Кто-то доложил им про Пакелли. Они не станут заключать договор, пока на нас висит иск.

— Но это же бред собачий! — вскричал Генри.

— Я знаю.

— Нельзя так поступать! — Грейс почти плакала. — Мы надеялись на их заказ! Что нам теперь делать?!

Джон только молча покачал головой.

— Фирме конец, — вздохнул Генри.

— Мы выиграем процесс, — твердо сказал Джон. — Мы зададим перцу чиновникам. И мы получим другой большой заказ.

— Нет, ничего у нас не получится. Дурацкая была затея! — Грейс убежала в ванную.

Генри удивленно вытаращил глаза. Джон ее понимал. Он один виноват, что втянул их в это дело. Внезапно Джон вспомнил типа, всучившего ему визитную карточку в «Вудмене». Как же его звали?.. Висграт. Эрманарих Висграт. Выглядел он, конечно, жутковато да и вел себя странно… Зато предлагал деньги. Теперь-то вряд ли предложит. Будет осторожничать, как «Тайфун-Голд»… И все-таки где его карточка?

Джон выложил на кухонный стол бумажник, ключи и целую кучу мусора, накопившегося в карманах. Чеки, клочки бумаги…

— Вот она!

Карточка была потертая и измятая, однако номер телефона еще можно было разобрать.

— Есть идея? — поинтересовался Генри.

— Что, если мы найдем инвестора? — спросил Джон. — Кого-то, кто вложит капитал в нашу фирму?

— Но тогда хозяевами будем не мы одни.

— У инвесторов есть деньги, у нас их нет.

Генри задумался.

— Иначе мы потеряем все, — горячился Джон. — И не просто потеряем, а отдадим Рею Пакелли.

Генри скрипнул зубами. Как видно, сама мысль об этом внушала ему отвращение.