— Это не было для него единственной причиной нашего сотворения, — сказала Эванна, — но все же одной из важнейших.

— Я могу родить ребенка вампира или вампирца, и они по очереди смогут иметь своих собственных детей.

— Но дети от меня будут отличаться от своих отцов.

— У них будет часть моей силы — не вся — и они смогут жить днем.

— Солнечный свет не убьет их.

Она пристально взглянула на меня.

— Новое поколение живых существ, усовершенствованное племя вампиров или вампирцев.

— Если сейчас я дам жизнь такому ребенку, это разделит кланы.

— Подстрекатели к войне обоих сторон будут использовать детей, чтобы выработать новое мировоззрение и привить жестокость.

— К примеру, если у меня будет ребенок от вампира, те вампиры, которые против мира, нарекут его спасителем и будут утверждать, что он был послан, чтобы помочь им уничтожить вампирцев.

— Даже если мудрых вампиров будет больше, и они заставят замолчать нарушителей спокойствия, вампирцы будут опасаться ребенка и подозрительно относиться к долгосрочным планам вампирского клана.

— Как смогут они обсудить условия заключения перемирия, зная, что теперь они подчинены вампирам, что они все время в опасности?

— Есть надежда, что Война Шрамов закончится, потому что обе стороны видят, что она может длиться бесконечно.

— Пока были живы Лорд Вампирцев и вампиры-охотники, каждый знал, что у войны есть предначертанный конец.

— Сейчас, когда Стив и ты мертвы, она может никогда не закончиться, и ни вампиры, ни вампирцы не хотят этого.

— Так что они готовы поговорить о мире.

— Но мои дети могут все изменить.

— С возродившейся надеждой на победу — либо для вампиров, либо для вампирцев, в зависимости от того, кого я выберу отцом моего ребенка — война будет продолжаться.

— Когда мои дети вырастут — а они будут расти быстро, поскольку они создания определенного количества магии — они будут вызывать ненависть и страх.

— Через некоторое время они станут воинами и поведут свои кланы к победе над другими — и план нашего отца будет осуществлен, немного позднее, чем предвиделось, но во всех отношениях без изменений.

— Тогда у тебя не должно быть детей! — воскликнул я.

— Мистер Тайни не может заставить тебя, не так ли?

— Не в открытую, — сказала она.

— Он угрожал мне и даже пытался меня подкупить с той ночи, когда вы со Стивом умерли.

— Но у него нет сил принудить меня дать жизнь ребенку.

— Тогда все в порядке.

Я слабо улыбнулся.

— У тебя не будет детей, и все будет идти своим чередом.

— Но у меня будет, — сказала Эванна и опустила свои руки, так что теперь они светились на ее животе.

— На самом деле я уже беременна.

— Что? — взорвался я.

— Но вы только что сказали…

— Я знаю.

— Но если вы…

— Я знаю.

— Но…

— Даррен! — оборвала она.

— Я

знаю.

— Тогда зачем вы сделали это? — плакал я.

Эванна остановилась, чтобы объяснить.

Когда она остановилась, фигуры в стенах начали тесниться вокруг нас, шипя и рыча, выпуская когти и шипы, растягивая остовы скал.

Эванна заметила это и снова зашагала вперед, говоря на ходу.

— Я попросила Десмонда освободить твой дух.

— Вина привела тебя в Озеро Душ и держала бы тебя в нем вечно — нет естественного способа выбраться из Озера проклятых.

— Но избавление возможно.

— Душу можно выловить.

— Зная, что ты наполовину был моим братом, я сочла долгом чести освободить тебя.

— Что насчет Стива? — спросил я.

— Он тоже был наполовину твоим братом.

— Стив заслужил свое заточение.

Ее глаза были жесткими.

— Я чувствую жалость к нему, ведь он в некоторой степени был жертвой игр нашего отца.

Но зло Стива было первоначально его собственного развития.

— Он избрал свою стезю и теперь должен заплатить за последствия.

— Но ты пытался поступать правильно.

— Несправедливо, что ты должен был гнить в Озере Душ, так что я попросила нашего отца о помощи.

Она хихикнула.

— Нет нужды говорить о том, что он отказался.