Вайолет шумно вдохнула и осторожно поставила чашку на блюдце. Ее переполняли чувства.

Лайон пытался остановить работорговцев. Он делал это для Оливии. Вайолет оказалась права! Он не просто топил и грабил корабли. Ей очень хотелось в эту минуту толкнуть графа в бок.

Литлмонт продолжил:

— Поэтому мы будем очень рады притоку капитала. Следуя по стопам капитана Морхарта, вы почтите его память. Он управлял судами и одновременно вкладывал в дела собственные деньги. До последнего дня дела у него шли хорошо, так что у вас есть на кого равняться.

На лице мистера Литлмонта было написано явное нетерпение. Почти молитвенным жестом он сложил длинные тонкие руки на коленях.

— Возможно, мне надо будет снова переговорить с мистером Мазгроувом и другими участниками вашей компаний, прежде чем я решу вложить свои средства, — ответил граф.

— Пожалуйста, как можно скорее сообщите о вашем решении, сэр.

— Лайон охотится за этими кораблями, потому что капитаны используют деньги для покупки рабов? — Вайолет была поражена. — Компания «Драйек» занимается работорговлей? — спросила она графа.

Если она ожидала проявления энтузиазма, то очень ошибалась.

— Это вполне возможно, — спокойно ответил он.

Его лицо было суровым, и он казался погруженным в мысли. Пока экипаж вез их к кораблю, он ритмично постукивал шапкой по руке.

— Он делает это для Оливии Эверси, Флинт, чтобы доказать ей свою любовь! Я в этом уверена. Она же борется против рабства. Боже, это же…

— Только не говори «романтично», — огрызнулся граф.

Именно это Вайолет и собиралась сказать. Она замолчала. Слишком поздно Вайолет поняла, насколько бездумны ее радость, торжество и дурманящее ощущение прозрения, потому что именно сейчас Флинт пытался справиться с нанесенным ударом.

Пройдет время, прежде чем он свыкнется с мыслью, что его герой Морхарт оказался негодяем.

«Прошу, подумай обо мне. Ты ведь сумеешь простить Лайона», — безмолвно молила Вайолет.

Надежда для Вайолет была мучительной, полной напряжения. Два дня она пыталась затушить ее огонек, принять все как есть, и вот опять…

— Вайолет, не забудь, по слухам, Кот грабил и топил и другие корабли, принадлежащие не только компании «Драйек». Вспомни разговор за столом у графа Эбера в Гавре.

Ей хотелось встряхнуть Флинта, хотелось, чтобы он, как и она сама, ухватился за эту надежду.

— Но зачем ему до самого порта следить за этими судами, которые, судя по всему, перевозили рабов? Он написал «всего пять», осталось еще два. Ему осталось потопить два корабля — как раз столько, сколько есть сейчас у компании «Драйек». Неужели ты не понимаешь…

— Хватит! — яростно перебил Флинт. — Перестань сейчас же!

Вайолет пораженно замолчала.

Флинт на мгновение прикрыл глаза, пытаясь справиться со своими чувствами.

— Вайолет, мне все равно, почему он это делает. Правосудие, которое вершит Кот, находится в руках британского флота. Один заблуждающийся человек не имеет права на такие поступки.

— Этот — мой брат!

«Ну пожалуйста, Флинт, подумай обо мне».

Он слабо рассмеялся:

— Мне об этом постоянно напоминают.

— Но, Флинт, он же делает это для нее. И он останавливает других работорговцев.

— Все равно это неправильно.

Флинт был неумолим.

Надежда исчезла, и Вайолет почувствовала пустоту.

— Конечно, — с горечью произнесла она. — Я забыла, что значение имеет лишь награда и твои планы. Лайон, мой брат, человек, которого я люблю, должен быть повешен. Откуда тебе знать, что я чувствую, Флинт, если у тебя никогда не было семьи? Если даже твой драгоценный капитан Морхарт оказался замешанным в гнусном деле и заслужил свою судьбу?

Флинт медленно повернулся к ней. Его гневный и изумленный взгляд почти пригвоздил Вайолет к спинке сиденья, и на мгновение она по-настоящему испугалась.

Он с видимым усилием взял себя в руки.

— Я тебя прощаю.

Слова прозвучали как предупреждение.

Вайолет молчала. Она знала, что зашла слишком далеко. Ей хотелось оскорбить Флинта, и у нее это получилось.

Она коротко кивнула, извиняясь.

— Вайолет, — Флинт недоверчиво засмеялся и покачал головой. Его удивляло, что она не способна понять очевидное. — Если капитан Морхарт занимался торговлей рабами, это отвратительно. Сама мысль мне невыносима. Я не знаю, зачем он это делал. Человек, которого я знал, не способен на подобное, но стремление к наживе толкает людей на безумные и отчаянные поступки — например, преследовать пиратов вдоль европейского побережья; должно быть, это и послужило причиной. Возможно, нам не дано это узнать никогда. Но так же как и тебе было все равно, преступник ли Лайон или же им движут благородные мотивы, мне все равно, почему Морхарт поступил так, а не иначе. Так и должно быть. Ты предпочитала верить, что Лайон руководствуется благими намерениями. Можешь называть их как захочешь. Однако ты все равно бы пыталась спасти его от виселицы и от меня, будь он обыкновенным преступником. Возрази мне, если я не прав.