У Назнин зачесались руки, так захотелось расстегнуть ему пуговку.

— Я хочу зайти к Разии.

— Ей нужна поддержка. Конечно, пока… — и он осторожно прокашлялся, словно вопрос был щекотливым, — пока вы не уехали.

Назнин закусила щеки зубами и пожевала их. Почему доктор Азад дал им денег? Рассчитывает ли он получить их обратно? Она вернет билеты девочек и свой собственный и отдаст ему все, что за них получит. Он думает, что они уезжают всей семьей. Почему он дал деньги? Может быть, на лекарство от болезни, которой заражены только в Тауэр-Хэмлетс, он сам ее открыл и дал название, которое никогда не попадет в учебники по медицине? Как он назвал ее? Синдром Возвращения Домой. У него самого брак развалился, может быть, он хочет спасти другую семью? Может, он просто хочет избавиться от Шану? Избавиться от смешного человека, который настаивает на родственности их душ?

— Доктор Азад, от вас ушла жена?

Лицо его помрачнело.

Давно ведь всем ясно, что ушла… Назнин прикусила язык.

— Нет, — мягко сказал он. — Она осталась. В некотором смысле.

— Да, — ответила Назнин, — конечно.

Поднялся ветер и бросил к ее ногам упаковку из-под печенья.

— Доктор Азад, почему вы дали моему мужу деньги?

На кончике его носа с возрастом появилась ямочка, сквозь щеки стали заметны скулы, вокруг глаз вспухли мешки, и, когда он улыбнулся, когда уголки рта поползли вниз, улыбка у него вышла широкая и щедрая.

— Очень просто. Потому что он мой друг. Мой очень близкий друг.

И день настал. Назнин сидела на кровати Биби. Девочки стояли возле стола Шаханы с таким видом, будто их скоро расстреляют. Назнин со вчерашнего утра не слышала от Шаханы ни слова. Все черточки ее лица собрались в центре, словно их шнурком стянули. Завязалась на узел. Закрылась поплотней. У Биби безысходное отчаяние сменилось безразличием. На широком холсте ее личика — ни единой строчки.

— Хотите, расскажу вам историю? Какую хотите послушать?

Биби еле заметно дернула плечиками. Шахана не шевельнулась.

— Шахана, Биби, послушайте меня.

Назнин замолчала. Что им сказать? Если открыть секрет, они не смогут ничего скрыть.

Рейс в два часа ночи. Шану подсчитал, что нужно выйти в десять. Назнин решила, что все расскажет в девять. За час они успеют попрощаться и все обговорить.

— А вдруг ничего плохого не случится? Знаете, бывает иногда, ждешь-ждешь чего-нибудь плохого, а оно может и вовсе не случиться. Надо просто подождать.

Если Шану обо всем узнает сейчас, то сможет повлиять на нее.

Нет, не сможет.

Но рисковать не стоит.

— Все будет в порядке. От вас требуется только терпение. Не надо так расстраиваться.

Он уедет, а девочки останутся с ней.

Возможно и то, что он сампередумает: сдаст билеты и начнет распаковываться.

У Шану только эта мечта и осталась. Он от нее не откажется.

— Хотите, расскажу вам историю? Какую хотите?

Если он останется, то они, муж и жена, вместе распакуют вещи и всю длинную-длинную ночь будут лежать в кровати, уставившись в потолок, чтобы не смотреть друг другу в глаза и не читать там собственные мысли, верные мысли: их время закончилось, уже слишком поздно, слишком поздно.

Назнин встала:

— И у меня тоже нет настроения рассказывать.

Когда она прошла мимо стола, Шахана ударила ее по щиколотке.

— Подожди, черт тебя дери, и послушай, — заорала она, — сколько ты ждала? Что ты видела? А что, если нашу маленькую мемсахиб от всего этого стошнит? Что ты тогда будешь делать?

Назнин отошла от нее подальше. Шахана пнула стул. Пнула стол. Потом развернулась и пнула сестру.

Шану в спальне. Он написал записку и засунул ее в дверь шкафа.

— Как хорошо, что доктор согласился все уладить. Я вот подумал, что лучше: продать этот шкаф или морем отправить? Как ты считаешь?

— Лучше продать. Надо от него избавиться.

Шану посмотрел на нее:

— Твоя сестра с ума сойдет от радости, когда тебя увидит! Представь себе, как она будет рада!

— Да, — ответила Назнин. Но у нее получилось слишком грустно. — Я столько раз себе это представляла. Столько лет подряд.

Он открыл дверцы и спрятался за ними.

Потом снова раздался его голос:

— Здесь все мои сертификаты.

Закрыл шкаф. Сделал веселое лицо:

— Их тоже продадим?

— Забери их с собой. Хотя бы пару возьми.

Внимательно посмотрел на жену. Брови сошлись на переносице. В руке сертификат в рамочке.

— Манго растут только на манговом дереве, — сказал он. Сел на кровать и обхватил колени.

Назнин подошла ближе. Часа может не хватить.

— Ха, — выдохнул он, — фу-у.