Шрифт:
– Это дочь Тьюринга, – улыбается Мариса. – Я сожалею, но ты просто в плену предрассудков. Она не просто хороша. Она великолепна.
– Нашего Тьюринга? – удивляется Рамирес-Грэм, подозревая розыгрыш.
– Разве есть еще один? – спрашивает Иванович, нанося ему последний удар.
Наш Тьюринг… Черт возьми, только не это.
Глава 10
Ярко, празднично светятся облака. Новая луна запуталась в деревьях. Каждый вечер… Я вспоминаю… Потому что не знаю, что мне еще остается делать. В моей руке – темный страстоцвет. Грустное. Далекое лицо… Тонкие дрожащие руки. Я помню тот голос… Который не могу услышать. Прерывистый. Разочарованный. Иногда шумит в ушах.
Я электрический муравей. Очень уставший… Меня кормят через трубки. Ждут моего возвращения к жизни. Ни то, ни другое. Я не умру.
Я устал… Бесконечные тени приходят навестить меня. Кто бы мог подумать… я пришел сюда много лет назад. И остался здесь.
Приходят бывшие коллеги по работе. Садятся. Смотрят на часы. Проходят минуты. Тяжелые минуты. День подходит к концу. Тьюринг может просидеть весь вечер. Он ждет пророчества. Фразы, которую он расшифрует. Которая позволит ему продержаться неделю… Месяц… Год…
Бедный Тьюринг. Он не умеет быть счастливым. Он не изменился с тех пор, как мы познакомились. Когда он был Мигелем Саэнсом и не знал о существовании Тьюринга. Был знойный день. Грозовая свинцовая туча закрыла небо. От ветра деревья будто сошли с ума. Он пришел один. Искал работу. Для себя и своей жены. У них были рекомендации. Мне говорили, что оба они талантливы. Могут нам пригодиться. Могут пригодиться Монтенегро. Пригодиться мне.
Это была моя идея. Лингвисты. Математики. Эксперты по разгадыванию головоломок. Шахматисты. Люди с интеллектом. Знающие логику. Такие, как Тьюринг. Кто бы мог подумать… Он был наиболее блистательным. Сей час он уже не тот. У него была хорошая память. К тому же. Его интересовало только это. Он хотел быть человеком-компьютером. Чистая логика… По крайней мере мне так казалось.
Помню сигарету. Строгое лицо. Серое пальто. На фоне туч, нависших над парком. Я не предполагал, что у него исключительная память, хотя одной памяти для нас было недостаточно. Память. Криптоанализа. Криптографии. Или это одно и то же?
В те дни я изучал латынь. С помощью тех немногих книг, что у меня имелись. Пользовался временем, свободным от встреч. Его впечатляли мои книги. "О знаменитых мужах" Ломонда, "Тезаурус" Кишра, [21] "Комментарии" Юлия Цезаря, этого великого криптографа. Несколько разрозненных томов "Естественной истории" Плиния. [22] Но больше всего его занимали мои рассказы о работе, которую я хотел предложить ему. Миновать века, как дни… Описывать детали, будто я сам побывал там… Будто я – бессмертен…
21
Кишра (Quicherat; 1815–1862) – французский историк, автор многих исторических трудов. В частности, "Тезауруса" (Большого поэтического словаря латинского языка).
22
Плиний (Старший) (23 или 24–79) – римский писатель, ученый. Единственный сохранившийся труд "Естественная история" – энциклопедия естественнонаучных знаний античности, содержит также сведения по истории искусства, истории и быту Рима.
Естественно, он этого не знал. Возможно, все мы в глубине души убеждены в том, что бессмертны. Рано или поздно. Каждый из нас все узнает.
Ничто не взволновало его сильнее, чем мой рассказ о 1586 годе. О моем участии в заговоре Уолсингема против Марии. Шотландской королевы. В то время я был Томасом Фелиппесом. В самом эпицентре бури… оба увлечены. Я рассказывал о нем будущему Тьюрингу. Так, будто не о себе. Но Тьюринг чувствовал, что я достаточно осведомлен о событиях того времени. Я говорил ему. Что я не был им. Но так или иначе принимал участие. В исторических событиях.
Электрический муравей. Зачем-то оказавшийся в Рио-Фугитиво. Время бежит…
Марию обвинили в заговоре против ее двоюродной сестры Елизаветы, королевы Англии. Мария сама хотела править королевством. Она убежала из Шотландии. Она была католичкой, и знатные протестанты организовали против нее мятеж. Посадили в тюрьму. Вынудили отречься от престола. Год спустя она бежала из заключения. Хотела вернуть трон, но преданные ей войска потерпели поражение в битве, произошедшей недалеко от Глазго.
Бесчисленные даты. Имена, имена… Все можно представить в виде кода. Историю можно зашифровать. Возможно, вся наша жизнь – не что иное, как закодированное сообщение, ожидающее своего дешифратора… Так можно толковать отклонения от заданного пути…
Охранник оставил окно открытым. Возможно, это сделала медсестра. Горячий ветер проникает в комнату… Ласкает мою кожу… Чирикают птицы на деревьях. Точно так же они чирикали в той зеленой долине. Которую я помню.
Какая долина. Из какой эпохи моей жизни. Средневековые башни. Колибри порхает в воздухе. Секунды. Которые кажутся минутами. Время не движется… Или движется…
Погода изменится. Скоро пойдет дождь. Так было все эти дни.
Мария нашла убежище в Англии. Но Елизавета была протестанткой и боялась ее. Английские католики видели в Марии, а не в Елизавете свою королеву. Она решила посадить Марию под домашний арест сроком на двадцать лет. Бедная Мария. Говорят, она была очень красива… Умна… Несчастлива… Помню ее черное бархатное платье в день ареста. Приятный акцент. Изысканные манеры. Но она была уже не та… Поблекшая кожа. Продолжительная болезнь… Религия, войны… Потеря королевства…