– Как у вас обстоят дела Курт? - обратился Роге к стоящему на пирсе помощнику, внимательно наблюдавшему за споро работающими в надстройке матросами.

– Все отлично, господин капитан. Оружие, приборы и механизмы проверены. Корабль в полной боевой готовности.

– Ну, что ж, Клаус, снимайте своих парней с борта,- сказал Глюкенау, - их поочередно отправят назад на баркасе. А вас прошу в катер.

Через несколько минут, из-под искрящегося каскада водопада, в реку вырвался катер и, набирая ход, понесся по течению в сторону базы.

Следующим вечером, когда раскаленный шар солнца завершал свой путь над необъятным морем сельв и жара спала, на террасе миссии, расположивших в плетенных креслах, сидели Глюкенау и Борман с Мюллером, которые внимательно слушали вернувшегося из Манауса пастора.

Тот рассказал, что по поручению Глюкенау приобрел у властей провинции по сходной цене, сотню гектаров джунглей вокруг миссии.

– Так вы теперь землевладелец, святой отец? - удивился Мюллер.

– Не я, а господин Глюкенау, - подобострастно взглянул пастор на капитана 1 ранга.

– А теперь Поль Блумберг, - рассмеялся тот.
– Выходец из Австралии и законопослушный гражданин Бразилии.

– Недурно, очень недурно, Людвиг, - одобрительно произнес Мюллер.
– Вы очень предусмотрительный человек. И насколько трудно было получить новые документы и землю?

– Совсем не трудно. Губернатор провинции старинный знакомый пастора и согласился помочь нам. Не безвозмедно, естественно.

– А откуда взяли деньги на покупку?

– Мы продали один из траулеров Крюгера, и этого вполне хватило.

– И что будете делать на этой земле?

– Уже делаем. У нас небольшая плантация кофе, приличная молочная ферма, а совсем недавно Ланге, он в прошлом геолог, обнаружил в этих местах богатые залежи бокситов. Будем их разрабатывать. Надеюсь, вы с господином рейхсминистром останетесь с нами? - осторожно поинтересовался Глюкенау, взглянув на Бормана.

– О нет, - не задумываясь ответил тот. - Вскоре мы с группенфюрером отправимся дальше. Зачем быть вам обузой? Латинская Америка велика и у нас в ней немало друзей. Ведь так, Генрих?

– Да, - благодушно произнес Мюллер.
– О нас есть кому позаботиться. Но терять из виду, мы друг друга не будем, - неправда ли, Людвиг?

– Безусловно, - согласился Глюкенау. - Всем это пойдет только на пользу.

Спустя неделю, в лагуне появилось судно Крюгера, которое доставило колонистам партию йоркширских свиней и сельхозинвентаря, а также пожилого неприметного человека в полотняном костюме и шляпе, с небольшим кожаным саквояжем в руке.

Это был резидент гестапо в Бразилии Вильгельм Бройер. Его тут же доставили в миссию, где в отдельной комнате он встретился с берлинскими гостями.

– Здравствуй, старина Вилли! Сколько же лет мы не виделись?!
– встав со стула и шагнув к Бройеру, радостно облапил его Мюллер

– Считай, с того самого времени, Генрих, как ты ушел из полиции и стал шефом гестапо, - сморщив лицо в улыбке, ответил тот.

– Да, славно мы тогда потрудились в Мюнхене и пустили сок «красным». Есть что вспомнить, - растроганно пробурчал группенфюрер.
– Но об этом мы с тобой еще поговорим. А теперь разреши мне представить тебя господину Борману. Ведь вы не знакомы?

– Не имел чести, - снял шляпу резидент и подобострастно воззрился на бывшего рейхсминистра.

– Полноте, Бройер, - подал тот ему руку.
– Оставим формальности. Я для вас всего лишь товарищ по партии.

После этого все уселись за стол, и Мюллер поинтересовался столичными новостями.

– В Рио все еще празднуют окончание войны, - сказал Бройер.
– Здесь любят повеселиться. В городе полно военных - англичан и американцев, которые готовятся к отправке домой, в связи с чем оживились торговля, проституция и судоходство.

– А как бразильцы относятся к нашему поражению? - спросил Борман.

– Безразлично, - хмыкнул Бройер.
– Им на это глубоко наплевать.

Затем собеседники перешли к основному вопросу: где найти наиболее безопасное пристанище для беглецов. Мнение было единым - соседняя Аргентина. И к этому были все основания.

После переворота в 1943 году, к власти в стране пришла военная хунта, во главе с генералом Рамиресом и полковником Пероном. Оба в душе были фашистами и лояльно относились к Германии.