Через несколько минут на том месте, где она находилась, ухнула серия сброшенных эсминцем глубинных бомб. Корабль ощутимо тряхнуло, и на головы подводников посыпалась пробковая крошка и стекло лопнувших плафонов.

– Стоп машина, погружаемся на глубину пятьдесят метров! Тишина в отсеках! - приказал командир, и на лодке наступила гробовая тишина..

Через несколько минут издалека донеслись еще несколько глухих взрывов, и все смолкло.

– Акустик, не слышу доклада, - бросил Лемке в находящуюся рядом тесную рубку.

– Контакт с целью потерян, господин капитан, - радостно ухмыляясь, высунулся оттуда бритоголовый фельдфебель в наушниках.

– Макс, - обернулся Лемке к помощнику, - сделайте запись в журнале о потоплении грузового транспорта. О том, что это было госпитальное судно, он умолчал.

Через пару часов, когда лодка удалилась на безопасное расстояние от места атаки, всей команде был выдан шнапс, а для офицеров в кают-компании накрыт стол.

– Я предлагаю всем выпить за нашего бесстрашного капитана! - с пафосом произнес Росс, и присутствующие дружно поддержали его.

– Интересно, что перевозил утопленный транспорт, и каков его тоннаж?
– поинтересовался Торриани, когда все осушили стаканы, и с любопытством взглянул на Лемке.

– Судя по контейнерам, которые я заметил на палубе, - он доставлял какой-то военный груз, - небрежно ответил тот.
– Водоизмещение же транспорта, на мой взгляд, было не менее десяти тысяч тонн.

– Да, блестящая работа, нам есть чем порадовать «папу Карла» при встрече! - воскликнул Вернер, накладывая себе в тарелку порошкового омлета.

– Гросс-адмирал будет встречать нашу лодку? - удивленно вскинул брови итальянец.

– Да, - утвердительно кивнул головой Лемке.
– У старика это вроде традиции. Он лично встречает возвращающиеся из похода субмарины.

На следующий день в океане разыгрался жестокий шторм, который длился несколько дней. Все это время лодка шла под электромоторами, изредка всплывая на поверхность для подзарядки аккумуляторов. В отсеках прочно поселилась сырость и ввиду сильной качки, исключающей возможность приготовления горячей пищи, экипаж питался консервами и заплесневелыми галетами.

Жестоко страдающий от морской болезни Росс облевал всю каюту и, валяясь на влажном от конденсата пробковом матраце, проклинал смертельно надоевший ему стальной гроб, а заодно и начальство, отправившее полковника в эту командировку. Но все когда-нибудь заканчивается.

На подходе к Ла-Маншу шторм стих и на смену ему пришла мертвая зыбь с дождем и плотным туманом. Это исключало обнаружение лодки с воздуха, и Лемке дал команду на всплытие. Усилив верхнюю вахту дополнительными наблюдателями, он решил следовать дальше в надводном положении и через двое суток без особых помех, лодка приблизилась к самой узкой и опасной точке пролива - Па-де Кале.

Здесь она вновь погрузилась и, следуя на тридцатиметровой глубине, беспрепятственно вошла в Северное море.

По этому поводу был организован праздничный обед и большая приборка: гросс-адмирал любил, чтобы его корабли возвращались из походов в надлежащем виде.

На подходе к Килю на базу была дана радиограмма, и наверх выслана швартовая команда, выстроенная на надстройке.

Подойдя к брандвахте, лодка обменялась со стоящим там сторожевым кораблем флажковым семафором, миновала разведенные катерами боновые заграждения и, войдя в гавань, направилась к отведенному для нее пирсу.

Там, блистая золотом нашивок и позументов, уже стояла небольшая группа встречающих, во главе с гросс-адмиралом, и сиял медью труб военный оркестр.

Как только лодка коснулась пирса и с нее подали швартовы, над заливом грянул гимн, взбудораживший сидевших на волнах чаек. А еще через минуту, облаченный в парадную форму Лемке, докладывал Деницу о результатах похода.

– Что ж, неплохо, Рудольф, - выслушав его, сказал адмирал и доброжелательно потрепал капитан-лейтенанта по плечу.
– Вы и ваша команда заслуживают наград, о чем я позабочусь. Рад видеть вас, полковник. Как добрались?
– пожал он руку стоящему чуть позади Лемке Россу.

– Все хорошо, господин адмирал, - с готовностью ответил тот.

После этого, поздравив выстроенную на пирсе команду лодки с благополучным возвращением, Дениц захватив с собой Лемке и Росса, отправился на автомобиле в штаб соединения. Там, в просторном кабинете с зашторенными окнами и портретом фюрера на стене, он подробно расспросил Лемке о походе и, задав ряд профессиональных вопросов, отпустил его.

 После этого, оставшись наедине с Россом, гросс-адмирал придвинул тому коробку сигар и попросил доложить о результатах командировки.