–  Позвольте, я расскажу все по порядку. Я не прошу вас решать мои проблемы, боже упаси! Просто хочу сообщить некоторую информацию, а вы, если сочтете нужным дать кому-нибудь совет… Согласны меня выслушать?
– Джафаров промолчал. Сам решай, по важному поводу отрываешь занятого человека или по пустяку, - так расценил его молчание Денис и продолжил: - Я охранял Панова в Москве: ему постоянно угрожали, и одними угрозами дело не ограничивалось, думаю, вы в курсе. Я уверен, за всем этим стоит Султан. Панов исчез после перестрелки на динамовском катке - полагаю, и об этом инциденте вы осведомлены, - а незадолго перед тем исчез мой сотрудник. Но не как Панов, не по собственной воле, - его похитили. Я полагаю, люди Султана. И теперь требуют у меня четыреста тысяч долларов, которые Панов у Султана украл. Не задолжал, я не оговорился, а именно украл. Вы согласны, что в интересах безопасности Алексея Панова не прятаться от меня, а встретиться и прояснить ситуацию с этими деньгами? В такого рода вопросах ваш авторитет непререкаем, наверняка он прислушается к вашему мнению!

–  Возможно, - сказал Джафаров после непродолжительной паузы.
– С вами он встретится, почему нет? В случае чего вас ведь нетрудно найти. Ждите здесь.

Ждать пришлось около получаса.

Появление Панова возвестил стремительный топот на лестнице. В комнату он влетел раскрасневшийся, с влажными волосами, - очевидно, утренняя тренировка только закончилась.

–  Какие еще четыреста тысяч?!
– выпалил он, не поздоровавшись.
– Что эта бандитская морда себе вообразила?!

Денис не стал спешить с ответом. Можно было и сразу поставить фигуриста на место, но он решил немного погодить - пусть сперва выпустит пар. И кроме того, глядя на взъерошенного Панова, неловко застывшего в шаге от дверей, несмотря на клокотавшую в нем ярость, он задался вопросом: а почему Джафаров не предложил съездить на каток и поговорить там? По соображениям безопасности? Чушь собачья! Наверняка Алексея со Светланой повсюду сопровождает охрана - уж о чем, о чем, а об этом Джафаров должен был позаботиться. Зачем же тогда двум людям встречаться в чужом доме? Напрашивается единственный вывод: старый лис хочет разговор их подслушать. Ну и бог с ним, пусть слушает на здоровье!

–  Какого черта, вообще!
– продолжал кипятиться Алексей.
– Я его видел два раза жизни. Мельком видел! И не разговаривал никогда, даже не здоровался! Откуда четыреста тысяч?!

–  И все? Больше вас ничто не смущает?

–  То есть?
– переспросил Панов, сбавив тон.

–  Больше никаких недоразумений между вами и Султаном, вами и мной, вами и Ингой? У вас вообще все нормально, все как всегда, никто вам не угрожает, вы ни от кого не скрываетесь?

–  Нет! Как нетрудно догадаться, у меня не все нормально! Но я не собираюсь выяснять, кто и за что меня преследует, я не собираюсь сражаться с этой сворой на ее территории, по ее правилам. Я собираюсь победить их на льду! Сразу всех одним махом.

–  И меня? Вы, между прочим, сами попросили предоставить вам охрану, разобраться, кто вас прессует. Или я что-то путаю?

–  Ничего не путаете.

–  Тогда какого же черта, - Денис с трудом удержался, чтобы не сорваться на крик, - вы не сообщили, куда исчезли? Мне что, делать больше нечего, как бегать по Москве вас разыскивать?

–  Ну извините.

–  И все?

–  Извините, пожалуйста. Я не думал, что вы станете меня искать. После той перестрелки же понятно стало, что в Москве дальше оставаться нельзя, что в покое меня и Свету не оставят…

–  А как же убийство Костышина? Как же убийство моего коллеги? Вы телевизор не смотрите, газет не читаете, слухи с далекой родины до вас не доходят? Вы не в курсе, что в двойном убийстве обвиняют меня, что вы с Рудиной - главные и единственные свидетели, способные подтвердить, что не я пришел убивать тренера, а вас пришли на каток убивать?

Панов растерянно хлопал глазами:

–  Я решил, что вначале выиграю чемпионат мира, а потом уже все остальное. Может, это и глупо, но я так решил.

–  Придется передумать.

–  В Москву я не поеду!
– решительно замотал головой Панов.

–  Об этом мы поговорим позже, а пока давайте разбираться: зачем вы звонили Инге перед перестрелкой, зачем приглашали ее на каток, и о каком вопросе жизни и смерти шла речь?

–  О чем вы говорите? Я звонил Инге?

–  У вас еще и со слухом проблемы?

–  Но я не звонил, клянусь!

–  Ладно… - Выглядело вполне убедительно.
– Но тот факт, что звонили вам и требовали вернуть деньги, вы отрицать не можете. Какие деньги?

–  Не знаю.

–  Ну, может, хватит прикидываться дурачком? У Султана кто-то украл четыреста тысяч долларов. От вас требуют вернуть деньги. Вас видели в обществе бухгалтера Султана - Гальберта. После телефонных звонков и покушения вы исчезаете. Гальберт исчез также. Мой сотрудник похищен. От меня требуют за его жизнь именно четыреста тысяч. Его похитили, когда он занимался вашим делом и как раз разрабатывал ваши возможные связи с Султаном. И после всего этого я должен развесить уши и продолжать верить, что вы не знаете, о каких деньгах идет речь?!

–  Да я!.. Я в жизни!.. В детстве конфеты из шкафа не стащил, ни разу! А эта мразь, которая только и умеет, что грабить, меня в воры записала - и все ему поверили. С легкостью!

–  Может, присядете?
– предложил Денис. Панов громко засопел, но тронулся наконец с места, сделал несколько неверных шагов, пробормотал что-то и в итоге плюхнулся-таки в кресло.
– Султан, конечно, мерзавец, - продолжил Денис, - причем крупный. Но как раз крупные мерзавцы словами просто так не бросаются.