–  Рассказывай.

Сева смущенно уставился в стол:

–  А нечего особенно рассказывать. Пришел к Донбассу в гостиницу, не договорили мы о Панове, а тут налетели молодцы в масках. Я вроде отмахался, но в машине меня таки достали.

–  А держали где?

–  На дачке одной. Заперли нас там втроем…

–  Втроем?
– переспросил Денис.

–  Ну да. Я, Донбасс и еще Витя Гальберт. Вообще-то, это его дача, но его тоже заперли. На окнах решетка и сигнализация, двери железные, к ним засовы с наружной стороны приделаны - не перегрызть, через крышу и подвал тоже не уйти, телефон отрезан, мобилы отобрали. Вот так, в общем.

–  Что же вы там делали?
– хмыкнул Щербак.

–  Пили в основном. Водки и жратвы запасено как перед войной. Ну, конечно, пытались выбраться. Один раз почти получилось, но не совсем. Очень вежливо попросили больше так не делать.

–  Не били, не мучили?
– не унимался Николай.

–  Не-а. Я, кстати, про Панова выяснил. Это еще интересно? Я же не знаю ничего, как у вас тут.

–  Интересно, - кивнул Денис.

–  Донбасс и Гальберт говорят, что Панов к мафии никакого отношения не имеет. Просто у Султана на него были виды. В смысле на пару Артемова - Панов. Он бабки большие в них вложил, а Панов вроде бы с Артемовой больше кататься не хочет…

–  Уже не катается, - подтвердил Денис, - продолжай.

–  Ну Султан его собирался подставить. Подбросили ему деньги. Четыреста штук. А потом типа Султан его обвинит в воровстве и вернет, значит, под свое крылышко. Потому и Гальберта изолировали - он вроде бы имел контакты с Пановым, а потом типа его убрали. Это чтобы Панову страшнее стало. Я так понял, что с Пановым какой-то прокол вышел, и тогда они взяли меня, чтобы вы эти деньги нашли.

–  И что они, так тебе это все за здорово живешь рассказали?

–  Да Гальберт струхнул в какой-то момент. Напился и испугался, что его и в самом деле могут убрать. Вот тогда и потянуло его на откровенность. А сегодня утром пришли какие-то «быки», сказали, что станут меня обменивать. И если ты деньги не привезешь, меня грохнут. Тут пришел мой черед пугаться. Особенно когда со мной в машину и Гальберта посадили. Думаю: грохнут обоих.

–  А Донбасс?
– спросил Макс.

–  Бого отпустили. Нас - в машину, а ему сказали, чтоб катился колбаской…

На столе зазвонил телефон, Денис взял трубку. Дядюшка.

–  Их всех придется отпустить.
– Вячеслав Иванович говорил безо всяких эмоций. Просто констатировал этот вопиющий факт.

Денис не мог скрыть своего недоумения:

–  Как это?!

–  А вот так. В возбуждении дела по факту похищения нам, племяш, отказано.

–  Не понял.

–  А не было как бы никакого похищения, и насильного удержания, и передачи выкупа. Ничего не было. Только что в Краснопресненское РОВД явился Донбасс с заявлением. Если вдруг его посчитали пропавшим или похищенным, он дико извиняется и просит всякие розыскные меры прекратить. Готов даже возместить материальные затраты на следственные действия, в случае если оные предпринимались. Он, дескать, с другом Всеволодом Головановым загулял и уже не помнит, как очутился в загородном доме еще одного приятеля - Виктора Марковича Гальберта, где они беспробудно пьянствовали еще несколько дней. А потом, когда водка закончилась и они пришли в себя, то подумали, что их, наверное, ищут родственники и знакомые. И сразу же вернулись в Москву. И кроме этого заявления Донбасс приволок десяток видеокассет, на которых запечатлены твой Сева, Донбасс и Гальберт, безобразно жрущие водку и пляшущие в обнимку канкан. Короче, получается, что никаких доказательств похищения у нас нет.

–  Стоп, дядь Слав, стоп! А как же требования выкупа?

–  Какие требования? У тебя имеются письменные требования или хотя бы запись телефонных требований?

–  Нет.
– Действительно, единственный предметный разговор с угрозами и требованиями был на телефон Сванидзе и не задокументирован.
– Но…

–  Вот именно, что «но». Писем тебе никто не писал. По телефону офисному, на котором магнитофон стоял, когда звонили, слово «выкуп», или «заложник», или еще какое-нибудь такое хоть раз прозвучало? То есть твои обвинения вполне можно квалифицировать как голословные, а можно вообще расценить как клевету.

–  Но деньги-то я передал. И это записано на видео. Или не записано?

–  Записано. В машине, которую встретили омоновцы, вместе с телохранителем, которому ты передал пакет, и шофером сидел Виктор Маркович Гальберт. Сопротивления, кстати, при задержании они не оказывали. Телохранитель молчит себе в тряпочку, его дело маленькое, ему сказали: пакет у тебя взять и хозяину передать, он взял и передал. А Гальберт охотно объяснил ситуацию.

–  Как же он ее объяснил?

–  Сказал, что шел себе однажды, примерно недели две назад, по улице с пакетом, в котором лежали четыреста тысяч долларов, и увидел, что за ним следят подозрительные субъекты. А дело было как раз неподалеку от катка «Динамо». Гальберт распереживался, что бандиты могут отобрать у него деньги, поэтому забежал на каток, совершенно случайно встретил там своего знакомого фигуриста Алексея Панова и попросил его подержать пакет у себя некоторое время. Потом Панов почему-то сразу деньги не отдал, а дальше и вообще исчез, но он же не вор, поэтому попросил тебя, частного детектива Дениса Андреевича Грязнова, вернуть деньги законному владельцу, что ты и сделал и за что тебе большое спасибо.

–  Дядь Слав! Но ты же понимаешь, что это полная ахинея?!
– взорвался Денис.

–  Я понимаю. Но сделать ничего не могу. Деньги принадлежат благотворительному фонду «Отрада», о чем свидетельствуют пометки на некоторых банкнотах, Гальберт - бухгалтер данной организации. А доказать, что он не псих и не стал бы гулять с почти что полумиллионом долларов по улицам без охраны, невозможно. В крайнем случае он предоставит нам справку, что псих и даже от этого лечится.

–  А Султан?

–  Что - Султан? Султан, получилось, вообще ни при чем. И к деньгам имеет касательство только Гальберт, и дача, на которой Сева прохлаждался, тоже Гальберта…