— Да что ты как целка! — возмутился генерал. — Главное, на «вы» сразу. Обиделся он, видите ли! Уйдет он! Ну и иди, и хрен с тобой! Ты что, все уже сказал, что хотел? Больше у тебя ко мне нету вопросов?

Игорь Кириллович энергично замотал головой.

— А раз есть — сиди и рассказывай, пока я тебя сам не попросил освободить помещение! Что за блядская манера за других угадывать! Надо было бы — я бы тебя сам попросил. Ты не обижайся, ты, наоборот, радуйся, мудило, что я к тебе с таким уважением!

— Я и радуюсь, — вздохнул Игорь Кириллович, не в силах дождаться, когда придет конец генеральскому запалу.

— Ну давай, давай, что там у тебя еще накопилось.

— Даже не знаю, как рассказать… Опять скажете, что я раньше должен был сообщить…

— И скажу! Никто тебя от твоих обязательств не освобождал, между прочим, хоть ты теперь и бизнесмен, и вроде как мой приятель. — Посмотрел назидательно — знай, мол, отца-командира — он строг, но справедлив. — Так что там у тебя? Говори!

— Второе подозрение, Владимир Андреич, у меня связано с солнцевскими. На них грешу.

— Вот это уже, похоже, ближе к делу. Давай излагай.

Вот он и дождался своего мига. Сейчас он начнет осуществлять свой план — тот, который примерещился ему там, в офисе, когда он еще только обдумывал, как будет говорить с Гуськовым. План был сложноват, но осуществим, только все следовало делать очень аккуратно.

— Появился там у них новый пахан… Кличка Кент. Не знаю, слышали вы про него, нет ли. Если нет — не удивлюсь. Появился он недавно, откинулся после отсидки где-то под Свердловском…

— Екатеринбургом, — машинально поправил генерал, поторопил заинтересованно: — Ну, ну, продолжай. Я весь внимание.

— Он вообще-то домушник, последняя ходка, как я знаю, за вооруженный разбой… Так вот, он не просто сюда заявился, так сказать, завоевывать столицу, тем более что по рождению он вроде как москвич. А приехал он с полномочиями от знаменитого Никона.

— Никона? Погоди, это какого Никона? Это который «Уралмаш»? Это не тот… не старый твой знакомец? Ну который тебя… — хотел сказать: короновал, но не сказал, воздержался.

— Он самый, — хмуро выручил генерала Грант, и некая мгновенно поразившая его догадка, словно высветив в голове что-то очень важное, тут же исчезла, оставив внутри невнятный пока след…

— Но погоди, погоди, — недоуменно остановил его Гуськов. — Он же ведь сидит? Или я ошибаюсь?

— Он-то сидит, а шестерки его ездят… Вот одна такая шестерка, этот Кент, возник здесь и развил какую-то бурную деятельность. Чего хочет — то мне пока неведомо. Знаю только, что намерения серьезные. Но судите сами — собрался Кент меня из смотрящих сместить. И без болтовни собрался, конкретно. И вообще, жмет последнее время со всех сторон… Так что предупреждаю, Владимир Андреевич, вот-вот дело до разборок дойдет, до большой войны.

— Это что — реально? — записывая что-то в свой блокнот, спросил генерал. — Или ты все-таки справишься?

— Да куда уж реальнее… Он даже в наш бизнес влезть собрался, решил обживаться по всем правилам. Я его раз отшил, два — он все лезет и лезет, сука, пакостит и пакостит… Вот я почему и подумал: а может, этот наезд — его рук дело? А тогда, думаю, вам обязательно надо знать, верно? Фигура новая, он еще кого-нибудь теснить начнет, так что возможны и еще переделки… всякие…

— А что братва? Поддерживает его?

— В том-то и дело, что братва солнцевская вся за него. Я с одним говорил, он объясняет: он, мол, наш, этот Кент, теперь вот, если мы через него еще с «Уралмашем» закорешуем, — дак мы таких дел наворочаем… в международном масштабе… Неужели его тормознуть нельзя, Владим Андреич?

— Это ты у меня спрашиваешь? — окрысился вдруг генерал. — Это я у тебя спрашивать должен, причем сейчас, когда еще не начались разборки, пока не потекла большая кровь! Какой ты, на хер, законник и авторитет, какой ты смотрящий, если ты ничем не управляешь, если от тебя ничего не зависит?! Мы тебя для чего короновали-то? Смотрящим делали? Чтобы ты руку на пульсе держал! Очень я тобой, братец, недоволен, незачет тебе. Знаешь, как в армии, там две оценки: зачет и незачет. Так вот тебе — незачет!

— Я, между прочим, в смотрящие не напрашивался, — огрызнулся Игорь Кириллович. — Вам надо было — вы меня и короновали, и смотрящим назначили. А мне это надо?

— Ах, тебе не надо! Не напрашивался он, видите ли! А мы тебя и не спрашивали! Как тогда тебя не спрашивал, так и сейчас спрашивать не буду! Назначили — значит, исполняй как следует быть! А ты, кроме своего бизнеса гребаного, знать ничего не хочешь! Не напрашивался он! Мне главное, чтобы ты на меня работал, а бизнес твой мне по барабану! — И, заметив его недоверчиво-насмешливый взгляд, добавил: — Ты что думаешь, я без твоих копеек не проживу?