— Да, — кивнул Александр Борисович. — Быстро ваши ребята работают… Обычно делают гораздо дольше, значит, торопились. Но у нас тоже, бывало, укладывались в сроки, определенные начальством. Если с материалом повезло.

Следователь сердито сдвинул брови, намек ему был понятен.

— Тут с материалом повезло. Фрагменты кожи и волосы на расческе для сравнения. Видите, что пишут? Прочтите еще раз.

И Турецкий прочитал вывод:

— «Исследованный генетический материал на девяносто девять процентов принадлежит гражданину Томоаки Икэда».

— Ну как? — усмехнулся следователь. — Теперь видите, что я был прав? Подойдите к делу объективно, и вы сами поймете, что меня интересуют только факты. А факты, как говорится, штука красноречивая.

Турецкий отвел взгляд от листа бумаги и посмотрел на следователя.

— Кстати, — сказал он спокойно. — Как сыщик сыщику. Вы знаете, в каком случае простая дактилоскопия показательнее анализа ДНК?

Следователь чуть склонил голову набок и посмотрел на Александра Борисовича пристальным, подозрительным взглядом, словно желая уличить его в каком-то подвохе.

— Ни в каком, — ответил он. — Вы, Александр Борисович, и без меня знаете, что ДНК-диагностика — самая точная и современная методика идентификации.

Турецкий отрицательно покачал головой:

— Нет, вы меня не поняли. Я имел в виду совсем другое. Я говорил о…

— Я вас отлично понял, гражданин Турецкий, — сухо оборвал его Павлов. — Вы паясничаете и тянете время. Сами же знаете, что дактилоскопии тут быть не может. Руки потерпевшего полностью сгорели.

— Могу я еще раз взглянуть на бумагу? — попросил Александр Борисович.

Следователь кивнул и поднял лист.

Взгляд Турецкого пробежал по строчкам и остановился на фразе «…с обгоревшим фрагментом натуральной шелковой ткани, изначально — белого цвета».

— Ну, что? — спросил следователь. — Нашли что-то интересное? Может, поделитесь соображениями?

— Белого цвета, — задумчиво повторил Турецкий.

— Что? — следователь насторожился.

— Я говорю: шелковая ткань была белого цвета.

— Опять паясничаете?

Турецкий ничего на это не ответил. Он был спокоен и задумчив. И похоже, задумчивость Александра Борисовича злила следователя.

— Ну, так как? — резко произнес Павлов. — Будем давать показания или нет? И смотрите на меня, когда я с вами разговариваю. Будем сотрудничать со следствием, срок себе и жене снижать? Или будем упираться?

Турецкий посмотрел следователю в глаза и добродушно улыбнулся.

— Упираться? Нет, что вы. Правду говорить — вот это по мне.

— Ну, и?

— Я не убивал, — просто ответил Александр Борисович. — И она не убивала. И вы прекрасно об этом знаете.

Павлов вздохнул.

— Ну да, — выдохнул он. — Конечно, не убивали. И как я мог вас заподозрить? Вы ведь такие хорошие люди. А хорошие люди никогда никого не убивают. Конвоир!

Дюжий конвоир вошел в кабинет.

— Уведите! — велел ему следователь.

Когда Турецкий вышел из кабинета, следователь опустил руку на телефон и сидел так с полминуты, о чем-то размышляя. Затем снял трубку и быстро набрал нужный номер.

— Слушаю, — отозвались на звонок.

— Приветствую вас, — сказал Павлов. — Что там с нашим японцем? Есть какие-нибудь результаты?

— Вы о Рю Такахаси?

— Да.

— Результаты есть.

— Ну, и?

— Он не кончал жизнь самоубийством. Похоже, его сбросили с моста. А перед этим свернули шею.

— Это точно?

— Насчет того, что ему сначала свернули шею, а уже потом сбросили с моста?

— Да.

— Точно.

— Хорошо. Спасибо.

Павлов положил трубку на рычаг. Посидел так еще с полминуты, осмысливая полученную информацию, при этом лицо его становилось все мрачнее и мрачнее, затем снял трубку и набрал новый номер.

— Слушаю, — отозвался грубоватый, но полный достоинства голос генерала Спивакова.

— Товарищ генерал… — Голос следователя сорвался, и он вынужден был откашляться. — Товарищ генерал, получены результаты экспертизы по другому японцу — Рю Такахаси.

— И что?

— Ему свернули шею, а уже потом сбросили с моста.

— Так… — протянул генерал.

— Получается, что это точно — не Турецкие, — упавшим голосом сказал следователь. — Что с ними делать? Отпускать?

Генерал Спиваков помолчал, затем сухо произнес:

— Нет, выпускать мы их не будем. Пока задержим.

— Есть пока задерживать, — сказал следователь.

— Ничего не предпринимайте, пока не получите новых инструкций.

— Есть ничего не пред…

Но генерал уже положил трубку.