— Ну вот, — громко вещал Дрюля. — Я, короче, говорю этому следователю: слышишь, чувак, я знаю, у Рю нож был фамильный, древний. Он показал как-то. Значит, должен быть или при нем, или в столе! Ну, или в тайнике каком-нибудь. Вы, говорю, столешницу простучите, может, есть пустоты?

Плетнев улыбнулся.

— И как? Простучал?

— Да какое там. Как на идиота на меня посмотрел. Вот и получается, что, кроме меня, про этот проклятый нож никто не знал. Даже Маша. Значит, его как бы и не было. И следователь мне, похоже, не поверил.

Плетнев и Мила переглянулись, скрывая насмешку. Дрюля заметил это и недовольно нахохлился.

— Чего это вы переглядываетесь? Думаете, я совсем с ума свихнулся?

— Но ведь следователь прав. Никто, кроме тебя, этого ножика не видел, — сказала Мила. — Может, это и не ножик был.

— А что? — взвился, розовея от возмущения, Дрюля. — Что это, по-твоему, было такое?

Мила пожала плечами.

— Ну, не знаю. Может, какая-нибудь лагорифмическая линейка. Или еще что-нибудь.

— Да ты… да вы… — Дрюля едва не задохнулся от возмущения.

Мила посмотрела на его раскрасневшуюся физиономию и рассмеялась.

— Ладно, не парься! — со смехом сказала она. — Шучу я. Шуток не понимаешь?

— За такие шутки… — пробурчал программист, но проявил «джентльменство» и оставил фразу незаконченной.

— Какой ты чувствительный, — улыбнулась Мила.

— Я — мужчина, а души мужчин устроены тоньше, изобретательнее и изящнее, чем у женщин, — гордо ответил Дрюля.

— Кто бы спорил, — усмехнулась Мила. — Если бы так же тонко и изящно были устроены ваши мозги, цены бы вам не было.

— Ха-ха, — сказал Дрюля угрюмо.

Мила победно поглядела на разбитого в пух и прах Дрюлю и отхлебнула основательно остывший кофе.

Плетнев молча выслушал перепалку молодежи, а когда страсти чуть-чуть улеглись, спросил:

— Дрюля, а что этот следователь начальнику твоему говорил?

Программист вздохнул — печально и безнадежно. Покосился на Милу, словно ожидал от нее очередной «колкости», и проговорил:

— Сказал, что на переписку Икэды надо поставить дополнительную защиту. Там что-то дико важное может быть, это с Минобороны связано. Так что теперь переписка Икэды для нас — тайна за семью печатями.

Мила недоверчиво на него воззрилась.

— Ты что, не взломаешь защиту, которую твой собственный начальник поставил? Да ладно тебе.

Дрюля приосанился.

— Взломать-то я ее, конечно, могу, — проговорил он. — Но босс сразу поймет, что это я.

Мила отхлебнула кофе, подумала и предложила:

— А что, если попробовать через другой протокол? С другого сервака.

Но это предложение, как и предыдущее, не вызвало у Дрюли энтузиазма.

— Мила, — серьезно и хмуро сказал он, — ну, если б я только работой рисковал… ну, хрен бы с ней, я свои полтора килобакса заработаю где-нибудь. Но тут… — Дрюля понизил голос: — Минобороны… ФСБ… На работу мне плевать, но на жизнь — нет.

Взгляд Милы стал презрительным.

— Все ясно, — сказала она. — Мужчины есть мужчины. Ладно, не парься. Скажи мне только, когда у вас логи доступа проверяются. Утром или вечером?

Дрюля побледнел.

— Утром вообще-то, но… Ты что задумала? Шпионка, с ума не сходи!

— Я сказала — не парься.

На щеках Дрюли проступили красные пятна.

— Мил, ты нас не взломаешь. Я за это отвечаю. Нас никто взломать не может, не подставившись. А если ты подставишься, то… То ничего хорошего не жди.

Мила улыбнулась и снисходительно похлопала Дрюлю по сутулому плечу:

— Дрюль, знаешь, чем хороша работа эксперта на уголовном деле?

Плетнев, который все это время молча слушал перепалку двух программеров, вопросительно (так же, как и Дрюля) посмотрел на Милу.

— На каком деле? — осведомился он. Мила слегка ему подмигнула.

— На том самом… Так вот, дают тебе на экспертизу хакерскую программу. Не просто программу, а гениально написанную. И никто не проверяет: вдруг ты себе копию оставишь. Наивные люди эти чайники.

— Точно, наивные, — отозвался Дрюля, восторженно глядя на Милу. — А ты умная деваха.

— На том стоим, — спокойно ответила Мила и залпом выпила свой коньяк.

Бизнесмен Семенов почти дошел до двери офиса, когда, неизвестно откуда взявшись, перед ним выросла фигура Антона Плетнева.

— Здравствуйте, Алексей Вадимович! — добродушно улыбаясь, поприветствовал его Плетнев.

Семенов раздулся, как индюк, гневно сверкнул глазами и рявкнул: