После этого звонка у Цанаева затеплилась надежда, словно за спиной выросла сила и такое ощущение, как при Советском Союзе — есть государство, есть какая-то власть, готовая за тебя постоять, защитить, интересы твои отстоять. И Цанаев ожидал, что Патрон на днях приедет, а буквально на следующий день звонок:

— Гал, я в Москве. Ты можешь к шести быть у гостиницы «Россия», северная сторона? Как приедешь, позвони.

Цанаев так ожидал эту встречу, что прибыл за полчаса. Было лето, духота, даже зной. И он хотел было посидеть в каком-либо летнем кафе, водички попить, как увидел издалека Патрона: его не заметить нельзя, таких в Москве почти нет — здоровый, даже мощный, с седеющей приличной бородой и огромный пистолет на боку. А перед ним, как щенок, сидит не кто-нибудь, а Бидаев.

В основном говорит Патрон, жестикулируя, даже пару раз по столу кулаком.

Позже Цанаев с болью жалел, что к ним не подошел. А когда они, видимо, о чем-то договорились, вдруг встали, Бидаев, не обращаясь к официанту, просто кинул деньги на стол, и они подошли к джипу, который в нарушении всех правил был припаркован рядом.

Бидаев сел за руль, Патрон рядом. Машина рванула и пока Цанаев соображал — звонок от Патрона:

— Гал, ты подходишь?

— Я уже здесь.

— Подожди. Я по этому делу отъехал. Вроде, все нормально. Через полчаса вернусь.

До двенадцати ночи, до самого закрытия просидел Цанаев в том же летнем кафе. Много-много раз он набирал номер Патрона — недоступен. Профессор чувствовал, произошло неладное, а там, где Бидаев — коварное. Тем не менее, он на что-то надеялся, ведь Патрон — сотрудник милиции, офицер, награжден орденами и медалями за службу России. А может, просто загулял в Москве? Однако на душе тревожно, и на следующий день, будучи на работе, Цанаев никак не мог сосредоточиться, как позвонил Ломаев:

— Гал, ты новости смотрел?.. Посмотри.

Сводка МВД РФ: «Вчера вечером в центре Москвы при задержании был убит находившийся в розыске чеченский боевик, оказавший вооруженное сопротивление. По одной из версий, боевик прибыл в столицу для подготовки теракта. В интересах следствия личность убитого не разглашается».

«Может, не Патрон?» — еще сомнения были у Цанаева, пока не позвонили:

— Гал Аладович? Федоров, — и после краткого приветствия. — Вы, наверное, в курсе, что некий Патрон убит.

— Теперь в курсе.

— Дело в том, что последний звонок с его мобильного был к вам.

— Вы хотите знать, о чем мы говорили?

— Я хочу дать вам совет: забудьте про него, и все. Так легче будет жить.

— А может, мне напиться?

— Хе-хе, тоже неплохой вариант. Может, даже оптимальный.

— Тогда считайте, что я пьян и говорю: накануне Патрон уехал на машине Бидаева.

— Гм, ну, я ведь вам советовал…

— А я в ваших советах не нуждаюсь, — срывается голос профессора.

— Зря. Очень даже зря… Кстати, запишите мой новый телефон. Может, пригодится.

— А вы считаете, что пригодится?

— Не знаю.

И тогда Цанаев о своем:

— А вы телефон Авроры знаете?

— Нет, — последовал жесткий ответ, и вновь тот же совет: — Впредь лишнее не болтайте.

— Всем расскажу! — заорал Цанаев, отключил телефон.

И он подумал, что надо все, что он знает, разместить в интернете. А кто это прочитает? А какая будет реакция? И за себя он абсолютно не переживает.

А вот сын? А семья? Но он ведь не трус, но и не боец. И не мужчина! Будь он мужчиной, он бы смог защитить Аврору, хотя бы просто прокормить, содержать. И никто не посмел бы ее мучить, над ней издеваться.

Но он старый, дряхлый интеллигент, который влюбиться смог, любви хочет и хотел, а быть достойным, сильным мужчиной — не смог. Только поэтому, когда вконец приперло, Аврора обратилась к Патрону, как к последней надежде и силе… А Патрона, как теперь принято говорить, замочили…

«Несчастная, одинокая Аврора, — с досадой и тоской постоянно думал о ней Цанаев. — Не дай, Бог, она узнает о гибели Патрона… А она все знает. Все узнает. Как она это переживет?» — и словно отвечая на его вопрос, он неожиданно получил сигнал — новое сообщение:

«Все, — с горечью подумал Цанаев, — он-то тряпка, а Аврора потеряла последнюю опору. Неужели она вконец испугалась? Неужели этот гаденыш Бидаев смог ее сломить.?. Я должен этого сучьего сына наказать! Либо я его, либо он меня. Я все обнародую. Я его самого найду, уничтожу!»