— Знаете, что я вам скажу, когда по вашему телевидению говорят: «мирное население», «мирное время» — это неправда, — покачал головой Гучериев. — Когда идет война, она приходит в каждый ваш дом. И не думайте, что сейчас мирное время, потому что Россия находится в состоянии войны с нами. И не уверяйте себя, что вы мирные граждане в наших глазах. В наших глазах вы все — просто безоружные военные, но не мирные граждане. Вы все — русские воины.

— Почему? Я вот, например, даже в армии не служил, — возразил Дублинский.

— Это неважно. Я вот, например, тоже не служил.

Несмотря на серьезность момента, Дублинский не мог сдержать улыбки.

— Да-да, — подтвердил Гучериев. — Не служил. И никогда бы не взял в руки оружие, если бы на мою землю не пришла русская армия.

— Вот видите. Армия. А не мирные люди.

— Но воюет она именно с мирными людьми, которые были вынуждены, вот как я, взять в руки оружие. Поэтому теперь каждый русский автоматически стал военным. Вы — люди, которые большинством своим одобряют геноцид чеченского народа. По закону шариата даже одобрение военных словом против нас уже причисляет людей к противнику. Мы воюем за нашу свободу, за нашу независимость и за нашу веру. Хвала Аллаху, мы придем к победе, чего бы нам этого ни стоило.

Ахмет Гучериев довольно осклабился — профессор все же начал разговаривать.

Дублинский потерял счет часам, перетекающим в долгие дни, которые он находился здесь, в загородном доме Гучериева. Он был замкнут и не контактен, что частично объяснялось шоком, пережитым им во время похищения. На вопросы не отвечал, будто не слышал их, даже от еды отказывался. Применять силу похитители не торопились — ждали, что профессор сам пойдет на сотрудничество.

«Будешь его силой вынуждать — еще неизвестно, что он нам нахимичит, надо стараться сделать его добровольным соучастником. Или даже союзником», — пояснял командир.

Но вчерашний поступок Дублинского заставил его поменять тактику. Прошлой ночью профессор попытался бежать. Его не держали в кандалах и на привязи, он имел возможность достаточно свободно передвигаться по загородному дому и прилегающему к нему участку. Правда, до вчерашней ночи Дублинский этой возможностью не пользовался. Как уже говорилось, находился он в шоке и вообще в прострации, потому и внимание его охранников было ослаблено.

И вот вчера, в то время, когда охрана ужинала, профессор оклемался вдруг настолько, что решился совершить побег. Он вышел якобы в туалет и, выскользнув из дома, бросился к забору, окружающему участок.

Когда об этом сообщили Гучериеву, он решил использовать ситуацию в свою пользу. Забор, который окружал дачу, был оборудован камерами слежения, побег был замечен сразу же, но по приказу Ахмета, вместо того чтобы беглеца тут же схватить и притащить обратно, охранявшие его чеченцы полночи играли с профессором в казаки-разбойники.

Профессор, взобравшись на дерево, перемахнул через забор. Ахмет диву давался его ловкости. Спустившись по дереву уже с другой стороны забора, Дублинский огляделся и двинулся по дороге прочь от дома, где его удерживали. И когда он удалился довольно далеко, уже было расслабился и решил, что да, вот она, удача — ушел! Ушел колобок, и от бабушки ушел, и от дедушки, и от полевого командира Ахмета Гучериева ушел. Вот тут-то его преследователи и обнаружили себя.

Его били, но недолго и несильно, просто чтобы дать почувствовать, кто в доме хозяин… Но зато запугать профессора удалось так, что он оказался в глубоком обмороке. Почти в бессознательном состоянии Дублинского притащили обратно на дачу, где привели в чувство и снова начали бить. Причем, если бы Сергей Владимирович Дублинский не чурался зрелища голливудских боевиков, то смог бы догадаться, что избивали его вполне аккуратно — стараясь не повредить ни глаз, ни рук, ни каких-либо жизненно важных органов. А потом, как ангел-спаситель, появился Ахмет, и побои тут же прекратились.

Ахмет велел сделать профессору обезболивающий укол, обмыть и перевязать раны, уложить спать.

А утром Гучериев начал этот разговор. Издалека начал — мягко и спокойно, с еле заметной издевкой. Но Дублинский, неискушенный детективами категории «Б», повелся на эту извечную игру «злой следователь и добрый следователь», он подсознательно потянулся к Гучериеву, чувствуя, что только он может сейчас обеспечить ему сравнительную безопасность. Да уж, неудавшийся побег Дублинского оказался чеченцам на руку. Профессор просто вынужден был теперь пойти на контакт.

— Мы и не просим вас создавать оружие. Оружия у нас самих хватает, — Гучериев кивнул на вооруженных до зубов охранников, пасшихся неподалеку. — Мы, Сергей Владимирович, просим вас лишь помочь нам устроить небольшой фейерверк, для чего просто необходимо начинить вот этот чемоданчик компактным, но эффективным взрывным устройством.

— Вы хотите, чтобы я помог сделать вам бомбу? Я правильно вас понимаю?

— Да, вы правильно понимаете, профессор!

— Но это же убийство! Причем массовое убийство!