Шрифт:
Дублинский тряхнул головой. Голос Дроздова пропал. Зато стали слышны шум деревьев и треск костра. Танцующие замерли и затихли, глядя на огонь.
А потом они почтительно, по одному — впереди Гучериев с доверенными людьми, следом — простые воины, за ними — «сестры» — стали подходить к бомбе и кланяться ей, как почтенному старцу.
— Ты, профессор, тоже, — дотронулся до него один из охранников. — Идем с нами.
«Какая вопиющая несправедливость, — думал Дублинский, склоняя голову перед творением рук своих. — Они воздают почести неживому предмету, который этого не поймет и не оценит, а его творца, то есть меня, держат на голодном пайке и растворимом кофе. Впрочем, костер, кажется, разложили не для меня. И убивать пока не собираются. Устали».
Вечером одна из «сестер» принесла Дублинскому ужин.
— Вы действительно так уважаете бомбу, что кланяетесь ей и молите за нее Аллаха?
— Мы заклинаем бомбу, как заклинаем любое наше оружие. Вы не заклинаете оружие, и оно часто предает вас и достается нашим мужчинам. Оружие наших мужчин никогда не станет служить вашим. Оно скорее убъет захватчика.
Женщина произнесла эту фразу, старательно выговаривая каждую букву, как будто повторяла вслед за магнитофоном курс русского языка.
Дублинский ел торопливо и не особо задумываясь о том, что ему принесли, а женщина стояла у стены и смотрела на него.
— Вы странные, — сказала она чуть менее внятно, будто уже от себя. — Тебе сказали — убьют твоих жен, и ты покорился. Муж моей сестры отправил ее к врагам на джипе с взрывчаткой. Чтобы ваши не пришли и не убили его и его людей.
— А что стало с сестрой? — спросил Дублинский.
— Она у Аллаха, — был ответ.
Женщина забрала миску, ложку и ушла, закрыв за собой дверь.
А Дублинский забылся сном. Во сне ему привиделись мусульманские мученики за веру, которым Аллах, не разобравшись, дает по сорок девственниц в наложницы.
Глава 24
Солнце ломилось в окно, пробиваясь даже сквозь плотные шторы. Юрий проснулся в отличном настроении. Он потянулся, довольно крякнул и протянул руку к соседней подушке. Но там было пусто. Гордеев открыл глаза, сел на кровати, оглядел комнату и убедился, что Лены нет. В этот момент он услышал журчание воды в душе и ее голосок:
— Вставайте, граф! Вас ждут великие дела.
— И какие же великие дела ожидают нас сегодня? — лениво спросил Юрий, с довольным видом растянувшийся поперек широченной кровати и закуривающий первую на сегодняшний день сигарету.
— Кстати, Юра, какое сегодня число? — вопросом на вопрос ответила ему Лена.
— Кажется, девятнадцатое, а что?
— А когда Пустовалов разрешил встречу с Галковской?
— О черт! — Юрий вскочил с кровати, уронил сигарету, но не обратил на это никакого внимания, он судорожно начал натягивать штаны, одновременно с этим набирая телефонный номер больницы.
— Алло! «Берокка»? Я могу поговорить с Пустоваловым?.. Хорошо, подожду… Семен Тихонович? Это вас Гордеев беспокоит, да-да, Юрий Петрович. Я насчет пациентки, которую к вам привезли пару дней назад…
— Очень хорошо, что вы позвонили, Юрий Петрович, вы же своих координат не оставили, а больная очнулась. Позавтракала даже сегодня. Яичко съела всмятку. С большим аппетитом, кстати. У нас тут кухня хорошая, своя. Не пищеблок городской. Требовала, чтобы я позвонил какому-то следователю Бирюковой, но я сказал, что все уже в курсе, что вы сами подъедете…
— Да-да, мы уже выезжаем.
Пока Гордеев говорил по телефону, Лена тоже оделась и смотрела на него выжидательно.
— Поехали! Она очнулась…
И Лена позвонила в транспортный отдел ГУВД, чтобы за ней срочно выслали машину.
Пришедшая через полчаса в их номер горничная обнаружила тлеющее пятно прямо посредине роскошного ковра. Юрий кинул сигарету и забыл о ней моментально.
Ирина Галковская действительно очнулась и уже позавтракала. Настроение ее было замечательным. Она листала какой-то дамский журнал, разглядывала там модели в свадебных платьях и уже начала мечтать, как Сергей, когда его освободят, узнает, что ей пришлось пережить ради его спасения, и непременно разведется с Оксаной. Будет у нее платье. Вот такое! Она даже ткнула пальцем в обложку и произнесла эту фразу вслух. Тут в дверь постучали.
На пороге стояла Лена:
— Здравствуйте, Ирина!
— Добрый день!
— Как вы себя чувствуете?
— Спасибо, немного лучше…
— Вы, кстати, обратили внимание, что вы находитесь совсем в другой больнице — не в той, в которую добрались после аварии? Что же с вами произошло?
То, что палата совсем другая, чистая, уютная и просторная — много света и много воздуха, Ирина видела. Но как-то не вдавалась в подробности своего чудесного перемещения. Однако после слов Лены она слегка встревожилась. А не отправили ли ее в тюремную больницу? Она же преступница, она выкрала осмий!