Когда обыск окончился и все заложники были усажены в кресла, в зал вошли чеченские женщины — «сестры».

Они были в черных одеждах, с закрытыми лицами, их тела опоясывали «пояса шахидов». Они встали возле стен по периметру зала, удерживая приблизительно равную дистанцию.

Гордеев с Леной оказались в передних рядах. Они стояли возле самой стойки регистрации, когда это началось. А теперь место симпатичной девушки — сотрудницы «Аэрофлота» — занял бородатый кавказец в камуфляже и с автоматом наперевес.

Девушка была насильно выволочена и усажена в кресло рядом с Гордеевым, с другой стороны к нему жалась Лена. Он попытался успокоить их:

— Ничего, девочки, главное, без паники!

Его слова тут же нашли отклик в речи боевика, занявшего место регистраторши. Видимо, этой стойке суждено было стать импровизационной трибуной.

— Слушайте меня, люди! Ваша задача — сохранять спокойствие. Мы не собираемся вас убивать, если вы будете себя правильно вести и не мешать нам. Правильно себя вести — это слушаться нас и сохранять спокойствие. Любая истерика будет пресекаться.

Кавказец поднял автомат и направил его на толпу. Толпа ахнула единым вздохом, некоторые повалились с кресел на пол. Но боевик не собирался стрелять, по крайней мере сейчас. Он просто показал людям, каким именно методом будут пресекаться истерики. Потом он продолжил:

— Вы у нас в заложниках. Сколько это продлится — неизвестно. Нам надо изложить свои требования властям и дождаться их ответа. Позже с вами будет говорить командир.

Девушка, сидящая рядом с Гордеевым, тихо заплакала. Юрий обнял ее:

— Ну-ну, спокойнее… Надо держать себя в руках. Вас как зовут?

— Оля… — ответила она, не переставая плакать. — Я всего второй день работаю. Я хотела стюардессой стать. Мне сказали, что я месяц на регистрации должна отработать, а потом меня в экипаж возьмут. У меня муж летчик.

Оля выбалтывала свое напряжение, уцепившись за вежливое участие Гордеева, она стремилась найти хоть какую-то поддержку и защиту. И тот, конечно, постарался успокоить девушку:

— Оленька, ну что вы! Если вы хотите быть стюардессой, у вас должны быть крепкие нервы. Это же самое главное! Мало ли бывает нештатных ситуаций, вы должны себя держать в руках и уметь успокаивать других. Вот так-то! К тому же у вас муж — летчик. Стыдно плакать, соберитесь! Я вам обещаю, что все будет хорошо.

Юрий потрепал девушку по плечу и протянул ей платок, чтобы она вытерла слезы. Затем он повернулся к Лене:

— Ты как?

— Ничего, пока дышу — надеюсь, — сказала Лена, но голос ее звучал невесело.

Гордеев посмотрел прямо в глаза чеченцу, стоящему у стойки, и, как школьник на занятиях, поднял руку:

— Можно вопрос?

— Здесь никто вопросов не задает, здесь все просто слушаются, — проворчал боевик, но, противореча сам себе, добавил: — Спрашивай! Только сидя! Без разрешения никто не встает и не шевелится.

— Понятно, — сказал Гордеев. — А можно узнать, если это затянется надолго, будут ли нас кормить? Или хотя бы принесут нам воды? Будет ли установлена очередь в туалет и как нас туда будут сопровождать? Можно ли курить и прочее?

— Глупые ты вопросы задаешь, — мрачно сказал чеченец. — Ты сейчас должен сидеть и молиться своему богу, чтобы живым остаться, а ты жрать хочешь, курить и прочее. В туалет просишься.

— Вы же сказали, что не собираетесь нас убивать, — дерзко ответил ему Гордеев и сам подивился своей дерзости, откуда что берется. Но раз он начал разговор, то отступать глупо.

— Это мы сейчас не собираемся. Дальше все от ваших властей зависит. Если что, ты будешь первым, — так же мрачно пообещал террорист, ткнув кривым указательным пальцем в сторону Гордеева. Народ вокруг ахнул и даже чуть посторонился от него, как от прокаженного.

Однако бандит призадумался, затем поманил рукой пару других боевиков и начал с ними что-то обсуждать, после чего объявил:

— В течение первого часа в туалет отпускаются только женщины и дети, в сопровождении наших «сестер». Через час будем пускать мужчин — также в сопровождении «сестер». Не думайте, что это просто женщины, они вооружены, всякое сопротивление бесполезно. Лучше никому из вас и не пытаться. Курить нельзя! Анвар, иди еще раз всех обыщи — забери все спички и зажигалки.

Молоденький, еще безбородый боевик Анвар, более похожий на турка, нежели на чеченца, начал обходить ряды кресел с заложниками. Все безропотно отдавали ему зажигалки. Потом он вернулся к стойке и выложил на нее трофеи. Чеченец-оратор осмотрел их и, выбрав несколько золотых и позолоченных безделушек (преимущественно дамских), сунул себе в карман.

Многие из попавших в заложники действительно начали молиться. В зале стоял какой-то ровный монотонный гул, как в церкви за полминуты до начала службы.