— Боже мой! Как жизнь несправедлива, — произнес он. — Почему в свободное от вызволения и спасения людей время я должен мыть посуду, вытирать пыль, убираться в шкафах и пылесосить?

Гордеев в муках начал слоняться по квартире. Он поднял с пола один носок и принялся исследовать территорию в поисках второго. Поиски успехом не увенчались. Юрий плюнул с досады и выбросил одинокий носок в мусорное ведро. Затем присел на диван, попытался сосредоточиться и подготовить себя к трудовому подвигу. На лице его отразилась вся мировая скорбь человечества, Гордеев поник головой и запечалился. Но через некоторое время в глазах Юрия снова появилась жизнь, он вскочил на ноги и громко произнес:

— Черт возьми! Я же теперь состоятельный человек! Гонорара Зайцева, надеюсь, хватит для вызова уборщицы хотя бы раз в неделю. Жизнь налаживается.

Гордеев нашел в бесплатной рекламной газете, которую приносили каждое утро, раздел под названием «услуги», отыскал нужный телефон и уже через пять минут ему пообещали квалифицированную помощь в уборке квартиры. Юрий был счастлив, надиктовал адрес, договорился о времени и со спокойной душой отправился пить кофе.

Через полчаса Гордеев уже был на работе. Он вошел в кабинет в тот самый момент, когда зазвонил телефон. Юрий рыбкой кинулся к аппарату и схватил трубку.

— Алло? — произнес он.

— Юра, здравствуй. Розанов беспокоит, — ответила трубка голосом начальника.

— Здравствуйте, Генрих Афанасьевич.

— Вот уж не ожидал в столь ранний час застать тебя на месте.

— Да я еще не уходил, — отшутился Гордеев.

— Ну, если только… Юра, у меня к тебе вот какая просьба. Помнишь, ты вел дело Сивкова?

— Это который инкассаторскую машину разбил, что ли?

— Да-да, он самый, — подтвердил Розанов. — Тут какие-то сложности возникли, мне звонили из банка, просили копию заключения экспертов. Ты не мог бы сделать ее и занести мне?

— Помилуйте, Генрих Афанасьевич. Полгода прошло, я не уверен, что у меня осталась его папка, — возмутился Гордеев.

— Срок давности хранения документов еще не вышел, так что ищи, — отрезал начальник и повесил трубку.

— Ах, черт бы их всех побрал. Где теперь искать эту несчастную бумажку?!

Юрий открыл шкаф для документов и принялся искать. Гордеев терпеть не мог иметь дело с бумажками, поэтому все материалы у него находились в безобразном беспорядке. Они бессистемно пылились на полках, и было совершенно невозможно разобрать ни дат, ни фамилий, ни сути разбирательств.

— Жаль, что для разбора документов в офисе еще никто не создал специальную службу, — сокрушался Юрий. — А ведь неплохая идея, нужно запатентовать, или самому заняться организацией. Точно разбогатею.

Но удача улыбнулась Гордееву, и вскоре из кучи мятых, запыленных папок он выудил одну с делом Сивкова.

— Надо же, какая радость! — удивился Юрий. — Нашлась. Где тут у нас заключение экспертной комиссии? Ага, вот оно. А чего это оно все в масляных пятнах? А, вспомнил, я на него, кажется, бутерброд положил. Ну ничего, переживут там в банке.

Гордеев включил ксерокс, откинул крышку, на месте для копируемого объекта уже лежал какой-то лист. Вероятно, его забыли извлечь из аппарата после завершения ксерокопирования.

— Это еще что такое? — Юрий взял бумагу и стал вчитываться. Вскоре на лице его отобразилось крайнее изумление.

— Вот те раз, — произнес Гордеев, осознав, что именно за документ он держит в руках. Это был фрагмент распечатки телефонного разговора Ершова с Батуриным из папки с материалами Веселовского.

Юрий схватил стул, подвинул к стеллажу, взобрался на него и достал с верхней полки папку с компроматом. Тесемки ее были завязаны кокетливым бантиком, Гордеев всегда скреплял их узлом. Явно угадывались следы постороннего вмешательства. Теша себя глупой надеждой, Юрий выдвинул из ксерокса лоток для бумаги — там оставалось всего несколько листов, хотя не далее как вчера Гордеев положил туда внушительную стопку. Стало совершенно очевидно, что кто-то в отсутствие Юрия умудрился снять копии с материалов Веселовского.

— Зайцев! Подлая скотина! — воскликнул Гордеев и бросился вниз к охране.

— Кто дежурил вчера вечером после моего ухода? — тряс он за плечо добродушного охранника Михаила.

— Я, — недоуменно ответил тот. — Сменил Ситникова в девять. А что случилось?

— Кто из посторонних проходил сюда в твою смену?

— Никого не было. Мы не пускаем посторонних после шести.

— Ты хочешь сказать, что никто не приходил сюда после завершения рабочего дня? — не унимался Юрий.

— Вроде нет, — неуверенно ответил охранник.

— Что значит «вроде»? Я тебя спрашиваю, приходил ли кто-нибудь сюда вечером.

— Ну вернулась эта, как ее, Ермолаева, что ли? Ну та, с которой вы работаете. Вы же сами помните.

— Лида? — переспросил Гордеев.

— Ну да, она. Сказала, что забыла свой телефон в кабинете, вернулась за ним.

Юрий точно помнил, как Лида, собираясь уходить, убрала сотовый в сумку. Самые недобрые предположения пронеслись в его голове. К тому же он вспомнил, что, перед тем как уехать, она вернулась и довольно долго была в конторе.