— Слушайте, это составление протокола или допрос? — спросил адвокат. — Мой клиент сказал мне, что протокол уже составлен. Пожалуйста, переходите к более важным вопросам.

— Хорошо. Расскажите нам все, что вам известно о Веселовском.

— О каком Веселовском? Я не знаю никакого Веселовского, — ответил Сельвинский.

— Ну как же так? Он работал… Он был заместителем начальника андреевского РУБОПа.

— Ну и отлично. Вот и идите к этому начальнику. Мой клиент его не знает, он же вам сказал, — вмешался адвокат.

Турецкий посмотрел на них с неодобрением.

— Хорошо. Тогда откуда у вас компромат, который собирал Веселовский?

— Какой компромат? Ничего не понимаю.

Турецкий выходил из себя. Гордеев следил за всем происходящим и думал, что ничего сделать будет нельзя. Глухая стена, которая становится все толще и толще с каждым новым вопросом… Впрочем, судя по виду Турецкого, у него в запасе был какой-то ход…

— Казимир Семенович, — спросил Турецкий. — В чем заключается ваша работа здесь?

— Казимир Семенович, — тут же влез адвокат, — не отвечайте на этот вопрос. Это может быть секретной информацией. Да и вообще, что за провокация!

— Хорошо. Вы передали нам папку с компроматом, который собирал Веселовский.

— Да что вы?! Серьезно? И на кого компромат?

— На всех. И на Ершова в том числе.

— Что вы говорите! Но я не имел ни малейшего понятия о том, что это компромат.

— Зачем же вы его нам отдавали?

— Вы же сами попросили…

— Значит, вы не отрицаете тот факт, что мы просили папку, а вы нам ее отдавали?

— Я протестую! Что это за разговоры! Это была беседа тет-а-тет. Свидетелей при ней не было. Разве что вы, — насмешливо добавил адвокат.

— Но вы же сами говорили нам, что да, у вас компрометирующие Ершова материалы прослушки…

— Вы такое говорили? — спросил Сельвинского адвокат.

— Я? Да бог с вами! Не говорил и не мог говорить, потому что не знал, что в этой папке.

— Замечательно. Но откуда у вас эта папка?

— А я нашел ее на улице.

Турецкий посмотрел на Гордеева. Гордеев отвернулся к окну. Это все уже начинало веселить его. Он понял совершенно определенно, что добиться от Сельвинского какой-либо информации они не смогут. Ему просто было интересно, какие еще ответы, доведенные до полного абсурда, будет выдавать этот человек.

— Нашли на улице? — переспросил Турецкий.

— Ну да.

— И взяли себе?

— Да.

— Когда это случилось?

— Э-э… на днях. Точно не помню.

— Казимир Семенович, ну как же вам не совестно? Вроде бы представительный, благообразный человек, а поднимаете на улице всякую ерунду.

— Мне, понимаете, очень понравился ее цвет.

— Ну что же, вы не могли купить такую же в магазине? А вдруг она нужна кому-нибудь?

— Ну раз она валялась на улице, значит, никому не нужна.

— Вы еще обвините моего клиента в краже, — насмешливо сказал адвокат.

— Что вы, что вы! У каждого свои мании. Только вот какой вопрос: нас вам Балаш порекомендовал…

— Кто такой Балаш? Я не знаю никакого Балаша.

— Может быть, вам устроить очную ставку?

— Пожалуйста, устраивайте.

— Я протестую, — опять вмешался адвокат. — Какая еще очная ставка! Во-первых, мой клиент еще ни в чем не обвиняется, а во-вторых, этот самый, как вы его назвали, Балаш, вполне может оказаться вашим человеком, подставной уткой.

— Протест принят, — мрачно ответил Турецкий, понимая, что идея с очной ставкой неосуществима. Ни Сельвинский со своим адвокатом, ни сам Балаш на это не согласились бы.

— Еще вопросы будут? — спросил адвокат.

— Будут, будут. Вы нашли, как вы утверждаете, папку на улице. Вы в нее не заглядывали?

— Нет.

— И не знаете, что находится внутри?

— Нет, не знаю. Очевидно, какие-то бумаги.

— Но вы отдали нам папку за большие деньги. Почему?

— Ну, во-первых, тот факт, что мой клиент взял деньги, никто, кроме вас, подтвердить не может.

— Н-да, — протянул Турецкий.

— Вообще-то, я хотел бы знать, какое обвинение вы выдвигаете против моего клиента, — обратился к Турецкому адвокат. — Насколько я знаю, в нашем государстве пока нет статьи о продаже какой-либо информации. Кроме, конечно, совершенно секретной. Я надеюсь, в шпионаже вы моего клиента не обвиняете?

— Да нет, не в шпионаже.

— А в чем? Взятка в особо крупных размерах? Взятка за что? Да и, собственно, взяткой это назвать сложновато. Продажа информации? Так за это, как я уже говорил, статьи нет.