— И ты и я знаем, что это не так. Да и невелика птица — специально для него целый отряд присылать.

— А ты откуда знаешь, что он за птица? Ты его когда последний раз видела? А? То-то… Откуда тебе знать, чистые у него руки или нет? Что он там в Чечне делал? Чай, не клубнику выращивал. А нам вот наводку на него дали, де еще и человек, прямо скажем, заслуживающий доверия…

— Это кто ж тебе наводку дал? И почему тебе? Больно гладко все получается…

— Да твой любезный в отряде у боевика в переводчиках ходил. Нам про него все известно…

— Так. А при чем тут ты?

— Да я тут при том, что на тебе женился, а тут такой сюрприз — жена якшается бог знает с кем! Я лично был против. Мне твой Аслан даром не нужен…

— Послушай, — сказала Елена, пробуя зайти с другой стороны, — ты мой муж, и я готова тебе поверить. Если Аслан в чем-то виновен, я первая буду за то, чтобы он отсидел положенное. В конце концов, меня с ним давно ничего не связывает. Я дочь военных и понимаю, что такое — защищать свою страну. Но ты мне должен все рассказать. Я ведь имею право знать, в каких именно махинациях замешан отец Сережи?

Заметив, что Алексей смотрит на нее с сомнением, она села с ним рядом и взяла его за руку.

— Между нами не должно быть тайн, — торжественно сказала она. — Не нужны мне эти загадки, не хочу я их разгадывать. Тем более что я могу и не угадать…

— Послушай, ну что ты лезешь не в свое дело? — попробовал уйти от разговора Алексей. — Тебе-то что, все равно ничего от тебя не зависит, и вообще, не женское это дело. Что ты понимаешь в политике? Чего себе зря нервы портить?

— В политике, может, я и несильна, — покачала головой Елена, — но зато я точно знаю, что жить с тобой не смогу, если не буду в тебе уверена. Человек, который из ревности может сломать жизнь другому, — это опасный человек…

— Ай, ну что ты заладила — из ревности, из ревности… Сразу видно, что баба. Тут, Лена, совсем другие сферы замешаны. А мы с тобой просто винтики этого механизма — попались на дороге, вот и закрутило… Ладно, скажу я тебе. Послушай. Я здесь совершенно ни при чем. Только вот… Аслан твой тоже глупый человек, попался, так-то я против него ничего не имею. Чем-то он не угодил чеченскому своему руководству, ну вот они с нашим и договорились убрать его с глаз подальше на какое-то время…

— Кому же это он ухитрился не угодить? Преподаватель в школе?

— То-то и оно, преподаватель! В плен его брали. В Чечне в этой самой, высовывался сильно. Попал к полевому командиру в отряд, ну и маршировал с ним туда-обратно несколько месяцев, потом отряд разбили, а Аслан еще в тюрьме сидел, невиновность свою доказывал, так что ему не впервой… Вот… А ты ж знаешь, чеченцы эти все завязаны друг с другом, все братья-родственники… Ты представляешь, какие он сведения может дать про отряд про этот, про боевиков, про организацию — кто командовал, откуда деньги, откуда люди, кто в каких налетах принимал участие? То-то и оно. Надо было бы ему сразу не молчать или за границу улепетывать, как только выпустили, а он в Москву подался, думал, здесь его не достанут? А мне, сама понимаешь, встревать в чужие разборки неохота, это ж дикий народ, того и гляди, головы недосчитаешься… Оставят тебя вдовой. Так что и тебе я лезть никуда не советую — тоже, знаешь… Им что женщина, что мужчина… Мусульмане, одним словом. Ты лучше сиди спокойно, ребенка воспитывай… Всего лучше — забирай его у бабушки и поезжай с ним к тетке в Казань, пока я тут все утрясу…

— Так, понятно. А кто же наводку-то такую на Аслана дал, ты должен знать.

— Видела, может, по телевизору такого господина с усами, зовут его Мамед Бараев, тут в новостях чуть не каждый день передают — в связи с его отлетом в Америку… Он туда как полномочный представитель едет. Америка нашим, видишь, кукиш показать хочет: мол, вы с ними воюете, а мы их в Белом доме принимаем, вот и гадайте теперь, на чьей мы стороне…

— Ну понятно, а дальше что? При чем здесь Бараев?

— Да репутация у него, стало быть, подмоченная. Представляешь, какой конфуз будет, если что-то из его биографии сейчас, перед визитом в Америку, всплывет? Америка-то она хоть и самостоятельная, но снаружи марку держит, типа мы приличные и все законы соблюдаем… Вот и надо ему было, чтобы Аслан твой не пикнул, задвинуть его подальше. И вся любовь.

— Понятно… — сказала Елена, отсаживаясь на диван и глядя перед собой.

Вот, значит, как. Бараев… Точно его внешности Елена не помнила, но мелькало в памяти что-то такое с усами, видела она его в новостях, внимания не обратила… А теперь, оказывается… Ах, Аслан, Аслан, как же тебя угораздило? Вот, значит, какие дела у мужа… Мамед… В невиновность Алексея Елена, естественно, не поверила. Своими ушами слышала… Небось и денег за это получил немерено, подумала она, глядя на мужа. Захотелось ей спросить, сколько именно, за сколько теперь служащие родине люди честь свою продают, но заставила себя смолчать — не время.

— Только ты это… никому не говори… — встревожился муж, глядя на нее. — А я тогда постараюсь что-нибудь сделать… Сама понимаешь, иначе нам капут.

Постарайся, постарайся, подумала Елена.

— Хорошо. Не скажу… Конечно, не скажу.

Она даже нашла в себе силы подойти и чмокнуть мужа в потную макушку.

— Бедный ты мой… Ничего, выкарабкаемся.

Муж облегченно вздохнул и даже заметно повеселел. Пронесло… И волки сыты, и овцы целы.

— Ну вот что, Лена, — решил он. — Поговорим подробно обо всем вечером, я все-таки за то, чтобы ты в Казань с Сережей уехала. Или к маме моей на Украину…