Шрифт:
— Борька!
— Уволю… — зашипел Борька Петьке, направляясь на невидимую сцену.
Сначала Борька раскланялся во все стороны, широко улыбаясь.
— Здравствуйте, здравствуйте! — сказал он и снова раскланялся, попутно создавая звук бурных аплодисментов и ликования зрителей. — Ах, какой сегодня полный зал, какие красивые лица! Здра-авствуйте, здравствуйте!
Борька прижал руку к груди и протянул её в сторону зрительного зала. Эффектно тряхнул головой. После того, как Борька проделал это несколько раз подряд, у Петьки не осталось сомнений по поводу того, чей именно голос выбрал Борька. Петька скривился. Борьке бы ещё светлый парик для полного сходства…
— Как давно мы с вами не виделись, — сообщал Борька зрителям. — Как я рад… Ну довольно, довольно аплодисментов… Ну что же вы! Уважаемый конферансьё…
— Сье… — буркнул Петька, выходя к невидимым зрителям.
— Уважаемые зрители! — сказал он, попутно создавая звук шаркающий по паркету ног. — Большая просьба — не расходитесь. Пожалуйста, послушайте песню этого юного, наивного мальчика. Мы не будем возвращать вам деньги за билет, учтите это!
Борька его перебил:
— Наш конферансьё, конечно шутит! Музыку!
Как жалко, что я не писатель,
Тогда я открыл бы тетрадь.
О том, что случается с нами
Я мог бы вам всем рассказать.
–
Спел Борька известным голосом на музыку, которая сочинилась как-то сама по себе. И он так вошёл в роль, что сам не заметил, как пропел вторую часть куплета своим собственным голосом. В котором, в общем-то, и голоса никакого не было… Да и музыка куда-то подевалась.
Зато мимо Петьки это не прошло.
— Стой! — закричал он. — Давай сначала!
Борька замолчал и уставился на Петьку.
— Сначала? Зачем?
— Фальшивишь что-то, — соврал Петька.
— Ладно, — сказал Борька и пропел первую строчку своим голосом.
Петька снова его остановил. Появилось нехорошее предчувствие…
— Ты давай, как раньше, — заботливо сказал Петька. — С музыкой, с аплодисментами. Голосом — тем, которым вначале пел. Давай, напрягись — зрители же ждут…
Борька молча постоял посреди комнаты. Повернулся к Петьке:
— Что-то не получаются аплодисменты. Совсем не получаются.
Не получалась и музыка, и хороший голос… Борька прислушался к разным предметам: к окну, к зеркалу… К деревьям и даже к ветру. Но все они молчали. Все…
— А ты, Петька? Ты — слышишь? — испуганно сказал Борька.
Но Петька только покачал головой.
— Интересно, можно ли превращать на расстоянии? — думала в это время Элька, ковыряясь вилкой в молочном супе…
9. Элька!
Они не просто бежали к Боруэлле — они летели, не замечая никого вокруг. Они не позвонили в двери Аниной квартиры, а начали стучать кулаками. Дверь открыла какая-то недовольная взрослая женщина с малышом на руках. Не говоря ни слова, она постучалась в Анину комнату.
Никогда ещё они не видели жизнерадостную Аню такой. Аня всхлипывала и вытирала глаза тыльной стороной ладони.
— Не смотрите на меня… — попросила она.
— Родители приехали? — спросил Борька.
Аня кивнула и ещё раз всхлипнула.
— Побили? — испуганно сказал Петька.
— Ты что, меня не бьют, — сказала Аня. — Хуже. Наругали за разгром в квартире… У меня теперь домашний арест на месяц…
Борька почувствовал, что она снова сейчас заплачет.
— Ань, не реви. Мы приходить будем… Правда. Родители раньше, чем надо, приехали?
Аня снова кивнула.
— А фразы? — спросил Петька. — Не подсказали?
— Не подсказали…
В коридоре показался Шурик. Он сначала понюхал воздух, потом обнюхал Петькины кроссовки и стал тереться об Анины ноги.
— Не любит, когда я плачу, — объяснила Аня. — Сразу на руки залезть пытается.
— А… Элька? — осторожно спросил Борька.
— Элька у Вадика, — вздохнула Аня.
— Хочешь, мы останемся ненадолго, — предложил Борька. — Может, не будут ругать.
— Лучше не надо, — сказала Аня. — Они уже не ругают, сердятся только. Вы потом приходите. Дней через несколько.
— Тогда мы пойдём?…
…— Вы бы видели, как мама уговаривала Эльку суп молочный есть! — радостно сказал Вадик, провожая мальчишек в комнату. Борьку он тянул за рукав. — Мы с мамой так насмеялись!