Шрифт:
— Ясно.
Я бежала к Вадику этим холодным осенним утром. Летели желтые листья, я на бегу подхватывала их, и воздух этим утром был странный такой… Он оставался в груди и никак не хотел вырываться наружу. И мне думалось: «Неужели вот так вот — постоянно? Постоянно всё заново?»
Двери мне открыли Вадик с мамой.
Я сказала:
— Я к вам.
И Вадик спросил:
— Навсегда?
А я почему-то ответила:
— Навсегда.
ЭПИЛОГ
…Как давно это было! На самом деле прошёл, наверное, всего лишь месяц, а мне кажется, что год. Или даже больше.
Теперь я не была человеком, и быть туманом было невыносимо сложно. Потому что я была Элькой. Боруэллой. Смешной девчонкой с бантиками…
Я хотела вернуться, но не смогла — Борька меня больше не мог видеть. Тогда, от обиды, я улетела сразу же. Потом вернулась к Борьке и долго летала перед ним. Он меня не видел.
И Петька не мог видеть. Никто не мог. А к Вадику я лететь боялась. Потому что это было бы невыносимо!
И я улетела из города.
Что мне оставалось делать?
— Вы везде искали?
— Везде…
— Надо громкоговоритель купить.
— У нас есть громкоговоритель дома… — сказала Аня.
— Кстати, как твой домашний арест?
— Отменили. В гости пришли дети из детского садика, и родители поняли, откуда такой разгром был.
— Это хорошо.
— Хорошо, только я бы всё время на домашнем аресте была, если бы это помогло Эльке вернуться!
— Я тоже…
— И я…
Я улетела туда, где было совсем тихо.
Там постоянно падал снег, всё было белое-белое, и мне казалось, что меня совсем нет на свете. Это было так страшно!
Но я привыкла.
Я вспоминала всё, что случилось со мной за эти несколько дней.
И мне было одновременно весело и грустно.
— Почему она не прилетает? — постоянно спрашивал Вадик. — Когда же она вернётся?
— Когда-нибудь обязательно вернётся. Вот увидишь, — говорил Борька. — Прошло всего две недели.
— Прошло целых две недели…
Я хотела записать всё то, что со мной случилось в последнее время… Смешно, но и записывать что-то теперь я тоже не могла.
— Я придумал!
— Что ты придумал, Вадик?
— Нужно ей писать письма! Мы их напишем и расклеим на своих окнах, чтобы только Элька прочитала!
— Ух ты, здорово!
— Только пусть все пишут!
— Ура!
А однажды я решила попутешествовать. Хотя кто знает, может, это было во сне… Я нашла то самое море. Серебристое.
На берегу сидели двое мальчишек и просто смотрели, как плещутся волны. Один из мальчишек был тёмноволосый, давно не стриженый. Чуть раскосые глаза. Он смотрел на серебристое море, и будто бы улыбался. Хотя никакой улыбки видно не было.
Вдруг он увидел меня…
Увидел!
Обрадовался, достал из кармана какой-то листочек и замахал им.
Я почему-то ужасно испугалась и тут же улетела.
Сколько я ни искала это море потом, но его больше не было…
Вадик разложил перед собой письма. Ну вот, надо только дописать ещё несколько, и можно приклеивать их на окно. Все сказали, что займутся этим завтра, но Вадик торопился. Ему казалось, что нельзя упускать ни минуты…
Элька, здравствуй. Извини меня, пожалуйста. Я не хотел. Возвращайся, мы все тебя очень ждём.
Борька
Привет, Врулька! Куда ты умчалась, глупый ты ребёнок? Я про тебя рассказала родителям. Правда, не рассказала, кто ты на самом деле, ты не обижаешься? Когда всё рассказывала, что напроисходило, они так смеялись! Мы так тебя ждём! Когда же ты вернёшься?! Мне теперь все эти возникающие фразы так неинтересны! Один раз возникла, чтобы я пришла по адресу какому-то. Я так бежала, думала — там ты! Упала даже, так бежала. А оказалось, там бесплатно мороженое раздают. Сплошное расстройство. Вадик каждое утро прибегает — думает, что ты ко мне прилетишь сначала. Если ты вернёшься утром ко мне — представляешь, как он обрадуется! Элька, нам всем ужасно плохо. Борька почти перестал учиться. Петька пытается на него влиять, но не очень получается. Потому что он тоже почти перестал учиться. Они тебя ищут. Приходи, Элька!