Топуридзе ответил не задумываясь:

– Это я могу сказать сразу – они бежали в разные стороны. Один, условно говоря, уходил в сторону Вознесенского переулка, второй, как мне кажется, бежал по Клеонтьевскому в сторону латиноамериканского посольства. И еще мне тогда показалось, что за ними сразу кинулся вдогонку кто-то из очевидцев. Я еще подумал: зря, так можно и жизни лишиться… Хотя… хотя тут я могу ошибаться… Меня сильно мутило, – видимо, уже сказывалась потеря крови, я чувствовал, что под курткой я уже весь мокрый… Я очень тогда боялся умереть. Я подождал еще чуть-чуть из осторожности, все было тихо. Я разблокировал дверь и, можно сказать, выпал на мостовую…

Живо представив эту картину и шарахнувшихся от него, жмущихся по стенкам редких прохожих, Якимцев собрался было уточнить у него еще кое-что насчет стрельбы, но тут в палату вошла та самая сестра, что давеча сопровождала его.

– Что, уже все? – огорченно спросил у нее следователь. – Вышло время, да?

Варя молча кивнула ему – увы, он ее хорошенькую девичью головку совсем не занимал. Ее интересовал только больной. Якимцев посмотрел на Топуридзе глазами этого юного создания. Он ее понимал – хорош был грузин, ничего не скажешь. А если учесть, что однажды этот грузин угодил в список самых богатых людей России, если учесть положение, которое он занимал, – так ему вообще как претенденту на женское сердце цены не было… Супер, как они теперь говорят. Вне конкуренции!

Между тем «супер» перевел взгляд с Вари на Якимцева, оценил его огорченное лицо и сказал вкрадчиво:

– А что, Бася, может, дадите нам еще минут пять, а? Я думаю, ваше начальство ничего даже и не узнает…

– Георгий Андреевич! – охнула Варя. – Вам же вредно!

– Ай! – отмахнулся Топуридзе. – Управитесь, Евгений Павлович? – снова, как и в начале их встречи, спросил он.

– Вряд ли, – снова вздохнул Якимцев. – Но хотя бы так…

– А давайте-ка мы сейчас нашей милой Барбаре взятку дадим! – легко засмеялся Топуридзе и щедрым жестом указал сестре на коробку с шоколадными конфетами, что лежала у него на тумбочке. – Угощайтесь, Варенька, не стесняйтесь. Можете даже все забрать…

Как ни странно, этот грубый прием сработал: Варя согласилась оставить Якимцева в палате еще минут на десять – «Ни в коем случае не больше!».

Якимцев помнил напутствия шефа насчет «клубка единомышленников», насчет того, что все они там, в мэрии, жулики, которые жрут друг друга. Да, пора, пора уже было хоть с какого-то бока начать выяснять, кому это наглое, демонстративное покушение было выгодно.

– Скажите, Георгий Андреевич, а у вас никаких соображений на этот счет? Сами вы никого не подозреваете? Ну, может, кому-то вы перешли дорогу… по роду вашей деятельности… Может, кого-то, извините, оттерли от выгодного заказа, вольно или невольно лишили доходов? А? Или, может, кто-то вам угрожал… Не было такого? Ведь вы же, как я понимаю, всеми валютными операциями московского правительства ведаете, да? Всеми крупными инвестиционными проектами… Если я правильно осведомлен, «Москва-сити», реконструкция Гостиного Двора, реконструкция «Националя», строительство всех гостиниц высшего класса, комплекс в Нагатинской пойме, подряды со строительными инофирмами – это все вы, да? Или я все же неправильно информирован?

– Нет, почему же… И все, что вы перечислили, и многое еще другое… Я действительно как бы распоряжаюсь валютой в Москве… не в одиночку, естественно… Конечно, легче всего предположить, что собака зарыта именно здесь – деньги огромные, а раз так, – значит, тут же и криминалитет – он ведь напрямую заинтересован и в иностранцах, и в самом строительстве. Там же такие огромные капиталы привлекаются – на поставке одной только щебенки, как показывает практика дорожного строительства, миллиардные состояния можно делать, честное слово! Или взять тот же автодром – вот где чуть ли не настоящие мафиозные разборки начались! И все почему? Да потому, что это только говорится – автодром. А ведь там кроме трассы для гонок по «Формуле-1», которая сама по себе стоит сто миллионов долларов, в обязательном порядке должны строиться и гостиницы, и казино, и предприятия торговли и питания… По нашим меркам, это целый Лас-Вегас, хоть и называется все техническим, неинтересным термином – «автодром». Вы только представьте мощь этого проекта, если специально под него из Шереметьева через Пресню, через деловой центр должна будет пройти монорельсовая дорога – транспорт будущего…

Глаза его полыхали теперь сильнее обычного. И Якимцев понял, что перед ним еще один фанатик московского строительства, вроде мэра. Ну вот и понятно, почему мэр хорошо, даже, может, слишком хорошо относится к этому Топуридзе.

– Да, я стою у истоков этих проектов, – продолжал между тем Топуридзе, как-то сразу сменив тон беззаветного энтузиаста на чисто деловой. – И все же в связи с вашим вопросом ничего определенного сказать не могу. Прямых угроз мне давно никаких не было… со времени знаменитого скандала с гостиницей «Балканская»… Помните, когда нашего мэра обвинили публично, по телевидению, в убийстве американского совладельца гостиницы… Обвинение бросили, а доказать ничего ведь не доказали… Обгадили только человека, а потом весь скандал сам собой ушел в песок. Я сразу говорил, что ничего у этих обвинителей не выйдет. Вот тогда-то мне и начали приходить угрозы… Но потом это все как-то само собой устаканилось. Из чего я сделал вывод, что эти угрозы были частью все той же антимэрской кампании. Акция устрашения, и все…

– И все же… А вы можете что-то предположить сами?… Есть ли у вас завистники среди коллег в мэрии или недовольные вами подрядчики, инвесторы?…

Топуридзе, кажется, еще сильнее побледнел от возмущения, хотя вроде бы больше бледнеть ему уже было некуда.

– Кто вам только мог сказать подобную чепуху! Мы в мэрии – одна команда. Мы все друзья, единомышленники! Кто мне мог там завидовать?! Я что, нашел золотую жилу, украл то, что другие не догадались украсть? Подрядами я не занимаюсь, заметьте. И слава богу. В правительстве достаточно людей, которые на этом собаку съели. Это настоящие специалисты – строители, архитекторы, проектировщики. Я же занимаюсь инвестированием капиталов, привлечением капиталов в стройки, которые осуществляет на благо города и горожан московское правительство, – и все, больше ничего. Я распасовщик, диспетчер. Ну, может, главный бухгалтер…

– Но диспетчер, от которого зависит многое, согласитесь, – успел вставить Якимцев.

– Может быть. Хотя вы знаете, что такое инвестиции? Это тот же бартер. Зачастую там нет никаких живых денег. Вложения осуществляются через проектирование, материалы, рабочую силу и так далее. И отдача, возврат вложенных средств, тоже осуществляется зачастую не деньгами, а услугами, допуском к нашим производствам и технологиям, к каким-то дефицитным сырьевым ресурсам…

Он разволновался, словно вступил в какой-то очень давний спор, и Якимцев встревожился, как бы из-за его грузинского темперамента Топуридзе не стало совсем плохо – тогда он опять на какое-то время будет недоступен следователям. И он удержал на самом кончике языка вопрос, который его так и подмывало задать потерпевшему: если инвестиции – бартер, значит, они могут быть использованы как некие неучтенные средства? Как взятки, премии, льготные подряды, как придержанные для прокручивания в собственном банке средства? Он не задал этот вопрос, отложил на потом, но после слов Топуридзе ему сразу на ум пришла информация о ведущихся следственным комитетом МВД проверках соответствия проекту сданной несколько лет назад МКАД – большой Кольцевой дороги вокруг Москвы. Она, эта информация, вполне укладывалась в схему, выстроенную Калинченко, прекрасно ее иллюстрировала: всего на десять сантиметров уже полотно дороги, каждый метр которой стоит сотни тысяч долларов, всего на несколько тонн щебенки меньше, чем по проекту, на каждой сотне метров дороги – и все эти «мелочи» выливаются в десятки, сотни тысяч неучтенных «бартерных» долларов. Не потому ли действительно всегда идет такая драчка за подряды на этих грандиозных московских стройках?