– В этом вопросе у нас стопроцентная уверенность, – сказал Турецкий. – Это подтверждается заключением судебно-медицинской экспертизы.

– А кто же тогда похоронен под фамилией продюсера? – спросил Павлищев.

– В гробу оказалось тело охранника фирмы «Каскад» Олега Колобова. Это также подтверждено судмедэкспертами. Я абсолютно уверен, что со дня на день в результате оперативно-розыскных мероприятий, которые я поручил руководству МУРа, этот Юрий Иванов будет найден живым или мертвым, – заверил Турецкий.

Начальник отдела вздохнул:

– К сожалению, в правительстве мнения и запросы меняются часто и неожиданно. Им совершенно наплевать, как тяжело мы работаем, чего нам стоит раскрывать преступления в современных сложных условиях.

– Неужели вы хотите сказать, что Кремлю уже совсем неинтересно, что стряслось с Ивановым?

– Вероятнее всего, да.

– В таком случае замять дело никому не удастся. Вы же знаете, что пресса в атакующей стойке.

– Знаю-знаю! – раздраженно перебил Павлищев. – На меня уже наезжал генеральный, думал, что от нас в прессу утечка пошла. На вас, между прочим, намекал. Помнит, что публицистикой баловались.

– Не мой жанр, – покачал головой Турецкий. – Для меня интереснее анализ, а не горячий факт.

– Не оправдывайтесь, Александр Борисович, знаю, что не вы. И даже не милиция. У «Московского комсомольца» система такая: покупают информацию у кого угодно, хоть у бомжа. Главное, чтоб она подтвердилась. Вот какой-то могильщик и решил заработать на пузырь.

– И чего теперь хотят наши очень важные заказчики?

– Тишины и умолчания. Это что касается уже имеющейся информации.

– И на поисках новой они не настаивают?

– Нет.

– Баба с возу – кобыле легче. Мне не очень и хотелось вникать в это темное дело. С парнями в цепях, перстнях и с пальцами веером работать проще.

– Вы правы. Но я еще не все сказал… – продолжал Павлищев.

Турецкий насторожился.

– Видите ли, Александр Борисович, я так и не понял, что от нас теперь требуется. Активный поиск не приветствуется, но и сворачивать дело не рекомендуют.

– Как его теперь свернешь? У нас, извините, установленный покойничек, причем умерший насильственной смертью. Пусть хоть сам премьер-министр не рекомендует мне заниматься этим делом, но закон не дозволяет приостановить следствие. Мы обязаны найти убийцу, даже если этот убийца уважаемый господин Иванов.

– Да-да, я полностью с вами согласен, – торопливо сказал Павлищев. – Только давайте не будем пока афишировать успехи следствия.

– Никогда к этому не стремился.

…Минут через десять после того, как начальник отдела по надзору отпустил Турецкого, он смог зайти к Меркулову. Заместитель генерального прокурора неспешно заваривал чай.

– Ну как на ковре, Костя? – спросил Турецкий.

Тот усмехнулся:

– То же самое хотел у тебя узнать.

– Да ну! Идиотская ситуация. В кои-то веки начальство предложило не копаться в грязном политическом белье, так по закону подлости проклятый долг не позволяет!

– Да уж, бедному жениться – ночь коротка!

– Что же мне теперь делать, посоветуй, старший товарищ!

– А что бы ты, интересно, сказал, если бы я посоветовал тебе довести это дело до конца, несмотря на реакцию сверху? Иными словами найти убийцу Олега Колобова и отыскать Юрия Иванова.

– А я бы сказал, что в тебе не ошибся, Кос-тя! – улыбнулся Турецкий. – На Грязнова с Яковлевым их департамент может надавить, но их уже не остановишь. Вот посмотришь, что они нароют! – с гордостью сказал о друзьях Турецкий.

– Ну-ну, хлебни чайку и успокойся. Что есть – то и нароют, – задумчиво произнес Меркулов. – А впрочем, я очень рад, что вижу перед собой прежнего Турецкого. Надо сказать, кое-кто из нашего брата приуныл. Оно и есть с чего: сегодня не знаешь, откуда удар в спину ждать. А ты вот как в 91-м радовался, так и сейчас добренький.

– А знаешь, Костя, я не больно-то радовался. Вернее, недолго радость моя длилась, но я профессионал…

– Все верно, – кивнул Меркулов. – Свобода явилась к нам нагая, но годы шли, и эта святая ее нагота на наших глазах превратилась в стриптиз, а вот материальное – в икону.

– И тут я могу похвастаться тебе, Костя, что никогда не стремился, чтобы общество уважало меня прямо пропорционально моему благосостоянию. А что творится в правительстве? Что в Думе? Чем они – члены правительства и депутаты – сейчас принципиально отличаются от всех тех, кого мы поперли из Кремля в 91-м? Россиянину далеко не безразлично, какими моральными качествами обладают наши министры и думцы с губернаторами. Так вот, я тоже не исключение из этого общего российского правила. Поэтому, Костя, моя бодрость, повторяю, качество чисто профессиональное. Я ведь отчетливо понимаю, что на моем поприще добиться благосостояния можно только одним: брать на лапу, в шляпу, в карман, кого-то покрывать и так далее.