Яковлев спустился вниз, вышел на крыльцо и решил осмотреть прилегающую к дорожке жухлую траву, усыпанную опавшими листьями. Следы на скользкой земле были, но очень уж нечеткие. Сделать слепок было почти невозможно. Наверху, в комнате Иванова, он изучил обувь погибшего, поэтому размер и рисунок протектора подошвы ему был известен.

Он долго всматривался в сдобренную влагой землю. Но в быстро наступающих сумерках не удавалось обнаружить что-то существенное, какой-нибудь более-менее отчетливый отпечаток следа ноги человека, пригодный для идентификации. Пришлось вернуться в дом.

– Виктор Григорьевич, здесь есть фонарь? – спросил он.

– Да, должен быть на кухне.

Большой синий фонарь действительно нашелся на столе вместе с кухонной утварью.

Желтый луч высветил неровные углубления следов. В принципе можно было допустить, что конфигурация и расположение следов свидетельствуют о прогулке Юрия Иванова по узкому кругу возле крыльца. Присмотревшись, Яковлев заметил, что один след содержит в углублении не только смятые и растертые листья: в перемешанной грязи виднелся твердый квадратик. Он поднял его. Корочки какие-то. Очистил рукой обложку – международное водительское удостоверение. Раскрыл, увидел фотокарточку чубатого парня и прочитал: «Соловьев Сергей Иосифович».

Когда Яковлев вернулся в гостиную, Чиж, скорбно вздохнув, предложил:

– Может, снимем его? Жутко! Все это раздражает.

– Еще бы! Вы же небось не патологоана-том? – пытался острить Яковлев.

– Да что вы, Владимир Михайлович! Я всего лишь терапевт с небольшим опытом врача-диетолога.

– Как вы думаете, доктор, покойный не уничтожил все запасы кофе в этом доме?

– Полагаю, что нет. Он все больше на спиртное налегал.

Чиж поднялся со стула и пошел на кухню. Яковлев последовал за ним.

Они вошли в просторную кухню, на которой свободно могли заниматься готовкой три хозяйки. В углу стоял небольшой квадратный стол, накрытый клеенкой. За ним, вероятно, отдыхала и питалась прислуга, когда в доме отдыхали важные гости. Яковлев сел за стол. Чиж быстро и умело сварил кофе.

– Может, коньячку? – робко поинтересовался он.

Яковлев, как говорится, не заставил себя долго уговаривать. Через минуту на столе появился графинчик с коньяком и две рюмки.

– Ишь ты, не все покойный высосал, – отметил Яковлев.

– Да ему бы жизни не хватило, – с гордостью вставил доктор. – Здесь приличные запасы всего… В лучших традициях времен застоя…

– Ну что ж, помянем вашего друга, – поднял Яковлев рюмку.

– Какой там друг, – засуетился Чиж.

После рюмки коньяку Чиж немного пришел в себя. Разговорился. Решил даже польстить подполковнику:

– Ну вы, конечно, здорово меня провели, Владимир Михайлович!

– Пустяки, – отмахнулся Яковлев. – Ничего особенного. С кем поведешься, от того и наберешься… А контингент у нас весьма специфический. Редко вот так с интеллигентным человеком пообщаться удается.

– Спасибо за комплимент! Но я сейчас более думаю о том, за что Юрия убили. Как вы считаете, Владимир Михайлович?

– Думаю, за то, что прятался. Но, извините меня, я представляю нашу беседу на эту тему несколько по-другому… Пока это ни в коем случае не допрос, потому что я не веду, как видите, протокол. Но разговаривать будем так: я спрашиваю, вы рассказываете. Согласны?

– Куда ж денешься? – кивнул Чиж.

– Зачем так трагично? Ко всей этой истории, я предполагаю, вы имеете косвенное отношение. И все же советую сказать все, что знаете. Это в ваших интересах, потому что тот, кто отправил Иванова на тот свет, прекрасно знает, у кого бедняга прятался…

– Вы хотите сказать!… – всполошился Чиж.

– Пока ничего. Ведь мы даже не знаем, что вынудило его прятаться, причем не продувшегося ларечника, а всерьез, с инсценировкой собственной гибели. Понимаете? Если его нашли здесь, значит, знают очень много, в том числе и о вашей роли в этой истории.

– Вы думаете, они захотят и меня?…

– Кто знает? Может быть, ваше счастье в том, что вы сейчас здесь, а не в своем кабинете.

Чиж посмотрел на подполковника сумасшедшим взглядом, после чего взял графинчик и, плеснув себе в чашку из-под кофе коньяку, осушил ее одним глотком.

– Не нервничайте, Виктор Григорьевич. Для вас реальная опасность существует только до тех пор, пока о вашем участии в судьбе Иванова знаете только вы и убийцы. Когда вы расскажете все, то станете неинтересны противной стороне.

– Да, я понял…

Чиж нервно потер ладонями виски, вздохнул и сказал:

– Понимаете, очень трудно собраться с мыслями, чтобы связно рассказать. Лучше задавайте вопросы, а я буду отвечать.

– Как угодно. Тогда вопрос первый: вы знаете, кого Иванов положил в машину вместо себя?