Шрифт:
– Точно не могу сказать. Мне объяснили так, что этот человек пришел, чтобы убить Юру.
– Кто из супругов вышел на вас с просьбой о помощи?
– Ангелина.
– Вы друг семьи?
– В некоторой степени.
– Точнее, пожалуйста.
– Ну Ангелину я знал еще до ее второго замужества.
– Какие у вас были отношения?
– Это важно?
– Когда мы имеем в наличии два убийства, важно все!
– Да, я понял. Одно время Ангелина была моей интимной подругой. Я, помнится, помогал ей в лечении…
– Чем же она страдала?
– Да нет, ничего серьезного, по части венерологии, – криво улыбнулся Чиж.
– У вас не было трений на почве ревности?
– С кем? С Ивановым? Да что вы! Он же не дурак, знал, с кем имеет дело, и что, кроме собственных способностей, помогло ему подняться в телебизнесе!
– Поддержка Ангелины? – спросил Яковлев.
– Кто же еще мог ему помочь! А я всегда был вхож к ним.
– Кто связался с вами в тот день и как это было?
– Позвонила Ангелина. Точно не припомню, но в первой половине дня, можно сказать, утром. Сказала, что стряслась беда и требуется срочно моя помощь. Я, естественно, подумал, что кто-то из них заболел, спрашиваю: что случилось? Она говорит: приезжай, не спрашивай, не телефонный, мол, разговор. Ладно, приехал. Сейчас, знаете, посвободней, отдыхающих немного, не обязательно каждую отлучку с начальником согласовывать. Поехал…
– На дачу?
– Нет. В город, на квартиру.
– Хорошо. Дальше.
– Приехал, значит. Они меня встретили оба, подавленные какие-то. Юра сразу предложил водки, но Ангелина не позволила, обозвала его дураком, а меня отвела в сторонку и говорит: надо сделать медицинское заключение о скоропостижной смерти. Я, помню, даже отшатнулся: кому, спрашиваю. Она: на мужа выписывай. Я, знаете, детективы на ночь люблю смотреть. Ну, думаю, решила благоверного убрать, а меня в сообщники тащит. Говорю: ты что? Лучше разведись с ним, тебе тем более не впервой. А она смеется, но таким жутковатым смехом, и отвечает: я, мол, вдовство предпочитаю, оно теперь в моде. Потом отвела меня на кухню, дала выпить и говорит: дело такое, Витя, к нам приперся вымогатель, большие деньги с нас требовал, а Юрка с испугу его убил. Я оторопел: как это с испугу? А так, говорит, оглушил да задушил. Я, откровенно говоря, засмеялся, не поверил. Тогда она, железная женщина, берет меня за руку и ведет в спальню. На кровати голый детина, в самом деле задушенный. А Юра судорожно всхлипывает и стаскивает с него носки, единственное, что еще из одежды на покойничке имелось. Что это ты делаешь, спрашиваю, а сам думаю, как бы отсюда убраться, пока не влип. А он отвечает: вот хочу в свое переодеть, чтоб тебе легче было опознавать. Я говорю: вы на преступление меня толкаете! А он смеется: по сравнению с нами ты – ангелок! Всего и делов тебе – трусы мои узнать да запонки и все остальное. Я пытался втолковать ему, что лучше сообщить в милицию. С президентским кумиром они не станут связываться. Но они ничего не слушали. Так что пришлось мне принять их условия…
Чиж снова горестно вздохнул и плеснул себе еще коньяка.
– В назначенное время, – продолжал он, – я должен был быть на заранее оговоренном участке шоссе. Там Ангелина должна была мне сообщить, что делать дальше.
– У меня была мысль, что вас втемную использовали, – перебил его Яковлев, – а вы, оказывается, все знали. Теперь только активная помощь следствию может смягчить вашу участь как соучастника преступления, – добавил подполковник.
– Понимаю, – вздохнул Чиж и продолжил свой печальный рассказ: – Значит, так. В условленном месте они меня уже поджидали. Оба сидели в «пежо» красного цвета, которую Юра подарил Ангелине. Она сказала мне, что километрах в двух впереди горит машина, которая когда-то принадлежала Иванову. В ней будет обгоревший труп. Я должен идентифицировать этот труп как тело Юрия Иванова, а также выписать соответствующую медицинскую справку о смерти. Когда я приехал на место происшествия, возле горящей машины Иванова суетился какой-то парень. Водитель стоящего неподалеку грузовика тушил легковушку своим огнетушителем. Я тоже подсуетился: достал баллончик. Потушили, принялись вытаскивать из салона обгоревший труп водителя. А потом приехали гаишники. Я им представился и высказал свое мнение по поводу причины смерти. Они все записали и уехали, а я с покойником – следом.
– Вы на «скорой» ехали? – поинтересовался Яковлев.
– Да, я почти всегда на ней езжу. Гаишники реже пристают, медпомощь все-таки.
– Все понятно. И после этого никто вас, кроме меня, больше не побеспокоил? – вновь прервал его Яковлев.
– Как бы не так! В тот же вечер мне звонила Ангелина и попросила спрятать на некоторое время ее мужа в этом охотничьем доме.
– И вы все бросили и помчались выполнять распоряжение бывшей любовницы? – осуждающе произнес Яковлев.
– Так чего уж? Все верно. Бросился. Ночью и поселили его здесь без документов, – не обратив внимание на тон подполковника, выпалил Чиж. Ему уже было не до тонкостей. Он почувствовал, что влип в историю.
– Он не боялся, что приедут какие-нибудь шашлычники и засекут его здесь? – продолжал свой допрос Яковлев.
– Нет, бояться было нечего. С некоторых пор дом потерял свое значение. Начальство ездит в места покруче.
– Они не оговаривали заранее, на какое время он здесь останется?
– Конкретно нет. Но Ангелина намекнула, что не дольше, чем на месяц, а потом он уедет за границу. Тогда же я узнал о его намерении сделать пластическую операцию.
– Вы должны были найти врача?
– Упаси Бог! И так влип по уши! Она сама искала, если пыталась это делать, конечно.
– А что, есть сомнения?
– Ничем конкретно не подкрепленные, но имеются. Такое впечатление, что она предоставила Иванову возможность лично выпутываться из ситуации.
– Как же он мог это сделать, сидя в глуши без телефона?
Чиж пожал плечами.
– Он пытался меня сделать посредником, но я согласился сделать лишь парочку звонков.
– Кому?
– Врачу, который должен был сделать пластическую операцию. Посредничал, так сказать.
– Послушайте, Виктор Григорьевич, почему вы так безотказно делали все, что прикажет вам Ангелина? Судя по вашим словам, трепетное чувство между вами не сохранилось. Так в чем причина?
– Дело в том, что я в свое время попался на удочку одному аферисту. Сам дурак. Он предложил одну сделку. Сейчас уже неважно, какую, дело прошлое. Просто, как многие сейчас делают, сделка должна была принести пользу как дому отдыха, так и нам. Выдал я ему на коммерческую операцию семь тысяч долларов. С тех пор так его и видели. Хорошо, Ангелина помогла – пять штук одолжила. Я свои бабки доложил и вернул все, а так бы – суд… Владимир Михайлович, я все как на духу рассказал. Будет ли мне какое-нибудь снисхождение? Ведь, считай, под принуждением все делал…