Турецкий получил аванс и в обеденный перерыв пригласил Грязнова в пивной бар, где по немецкой традиции к пиву подавали сардельки с гарниром из тушеной капусты.

– Мистика! Кругом Германия! – хохотнул Грязнов.

– Да Бог с ней, Слава, я вот думаю о наших объединенных делах. Об убийстве Олега Колобова, Иванова. Теперь вот надо взять и дело доктора Чижа. Все они связаны между собой.

– А я думаю, Саня, что Бог не обидится на нас, если мы под крышей этих трех дел еще кое-кого объединим из живых. Я говорю о преступниках, совершивших все эти убийства.

– Пожалуй, ты прав, – кивнул Турецкий.

– А что, Саня, вяленой рыбешки нам здесь не дадут? – спросил муровец.

– Найн, – криво улыбнулся следователь.

– Что с тобой? Ты чем-то расстроен, – наклонился к другу Грязнов.

– Профессиональная болезнь, – пожал плечами Турецкий. – Я вот сейчас с суеверным страхом думаю: кто следующий? Циники мы, Слава, под пивко о покойниках говорим.

– Следующая, Саня, по всему, Ангелина. Может, изолировать ее?

– Ты прав. Если Тураев не врал про кассету, то Ангелину надо брать под защиту.

Друзья одновременно перестали говорить о деле, как бы пытаясь за короткое время впитать немного тишины и уюта, который царил в зале. Завершив обед, они вышли на улицу.

– Ты куда сейчас? – спросил Турецкий.

– К себе. Узнаю, что Никита в клювике принес.

Войдя в следственную часть Генпрокуратуры, Турецкий не успел раздеться, как раздался высокий голос секретарши следственной части Нади:

– Александр Борисович, к вам по повестке дама.

В голосе секретарши слышалась плохо скрываемая зависть к внешности и нарядам посетительницы.

Следователь взглянул на часы – три ноль одна. «Пунктуальна, ничего не скажешь», – отметил он про себя.

Иванова уверенной походкой вошла в кабинет Турецкого. Строгий деловой костюм и макияж были подобраны так, чтобы у мужчин непременно возникла мысль, что после разговора неплохо бы стащить с нее и приталенный пиджак, и юбку, и все остальное, что под ними…

– Присаживайтесь, Ангелина… Вы хорошо сегодня выглядите, – начал Турецкий с комплимента.

– Мне плохо выглядеть противопоказано! – махнула рукой Ангелина. – Разрешите закурить…

– Ради Бога, – кивнул следователь и приготовился записывать в протокол показания свидетельницы. – Итак, в чем же все-таки истинная причина исчезновения вашего мужа Юрия Иванова?

– Истинная причина, – пыхнула Ангелина сигаретой и нервно повторила: – Истинная причина в том, что он сам загнал себя в угол… Да что о нем говорить, – добавила она раздраженно.

– Вы разве не хотите помочь ему выпутаться. Все же муж…

– Если бы он сам хотел этой помощи!

– Тем не менее доктор Чиж утверждает, что вы подыскивали специалиста по пластическим операциям.

– Врал! – резко бросила Ангелина.

– Почему вы говорите о Чиже в прошедшем времени? – сощурился Турецкий.

– А! Какая разница! – несколько растерялась Иванова. – Я так понимаю, что вы не нашли Юрку, раз задаете мне вопросы, на которые бы он пролил свет? – жестко взглянув на следователя, спросила Ангелина.

– Пока не нашли, но многое уже известно. Однако эту информацию я вам как свидетельнице не должен сообщать. Продолжим, – резко уточнил Турецкий. – Чего боялся ваш муж?

– У него неприятности с концерном «Кононг» и с фирмой «Каскад». Он задолжал им огромную сумму денег. Они считали, что он не вполне использовал свои возможности для того, чтобы протолкнуть их людей на ключевые посты в государстве. Короче говоря, однажды, как я уже рассказывала, он обнаружил в своем кабинете убитого пса и закатил истерику. Я ничего не стала выспрашивать, дала ему ключи от машины и адрес Чижа. С тех пор я Юрку не видела.

– Значит, вы знали, что ваш муж жив и что вместо него похоронен другой человек.

– Конечно, знала, – хмыкнула Ангелина.

– Тогда объясните, как в гроб, предназначавшийся для Иванова, попал Олег Колобов? – нажимал следователь.

– Берите Чижа, Юрку моего и у них об этом спрашивайте! – с вызовом отрезала Ангелина.

– Значит, вы ничего не скажете? А ведь я вас предупреждал не только об ответственности за дачу ложных показаний, но и об ответственности за отказ от дачи показаний.

– Неужели вы думаете, Александр Борисович, что я намерена покрывать какие-то темные дела. Мне моя репутация дороже…