– Ваграм просил зайти.

– Зачем?

– Да вы задолбали, ей-богу! Что вы из себя корчите? Всего лишь шайка, а туда же! Мне уйти?

– Заходи. Чего шумишь?

– Потому что у меня время – деньги! – входя в номер, бросил Грязнов.

Люди, выросшие в саклях, могут, конечно, добыть денег на то, чтобы снимать шикарный люкс. Но рано или поздно даже четырехкомнатный номер превратится в некое подобие сакли, только отделанной мрамором. Это и мог наблюдать начальник МУРа, пока раздевался в прихожей, затем проходил в гостиную, знакомился с Али, Рустамами и тому подобными уходящими, приходящими, таскающими коробки и тюки детьми гор.

Именно некто Рустам принимал незваного гостя в большой комнате, пытался угостить вином, коньяком, но Грязнов согласился лишь на кофе.

– Ваграм уехал. Давно ждем, – доверительно сообщил горец.

Грязнов удержался от лишних вопросов. Спросил только:

– Вернуться обещал?

– Конечно. А что ты для него делал, уважаемый?

– Узнавал кое-что.

– Можно узнать – что?

– Можно узнать – про кого.

– Хорошо.

– Кое-какие новости из жизни Скользкого.

Скользкий, в миру Антон Слизовский, заправлял местной бандитской группировкой, ратовал за чистоту славянской расы в регионе и время от времени теснил нахальных горцев с московских улиц.

– Вот шакал! – страстно отреагировал Рустам. – И чего ты узнал?

– Ш-ш… – приложил палец к губам Грязнов. – Только Ваграму, только на ушко и не здесь.

– Понимаю. Сейчас позвоню.

Рустам достал из кармана сотовый телефон, потыкал толстым пальцем в крохотные кнопочки. Грязнов не успел усмотреть весь набираемый номер. Запомнил лишь первые три цифры: 941 – все же лучше, чем ничего.

На звонок никто не ответил.

Рустам поцокал языком, сложил аппарат и доверительно сообщил:

– Сегодня, понимаешь, оперка вычислили. Зеленый, но борзой. Ваграм его к Лечо повез…

Турецкий поджидал к себе на допрос директора «Каскада» Сергея Колобова. Минуты тянулись томительно, и он позвонил директору «Кононга» Тураеву.

– Добрый день. Мне Ильяса Георгиевича.

– Кто спрашивает? – бесцветно откликнулась секретарша.

– Турецкий.

– Секунду.

Недолгий мелодичный проигрыш автономной телефонной станции, и следователь услышал в трубке бодрый голос хромого дельца:

– Приветствую вас, Александр Борисович!

– И вам здравствуйте.

– Вы с новостями?

– Пожалуй. Только они вас не обрадуют, возможно.

– Все равно. Выкладывайте.

– Есть информация, что Юрий Иванов убит.

На том конце провода воцарилась напряженная пауза. Тем не менее Турецкий не мог определить по шелестящему в телефонной трубке молчанию, знает об этом Тураев или еще нет.

– Вы говорите – убит? Значит, он обнаружен?

– Нет. Тело к нам скоро доставят, оно в пути, – по ходу на всякий случай решил соврать следователь.

– Тогда откуда такие сведения?

– Наши люди, которые обнаружили мертвого Иванова в охотничьем домике, сопровождают его к месту назначения.

– И вы не знаете, где они сейчас находятся? – несколько язвительно спросил Тураев.

– Приблизительно. Им запрещено выходить на контакт, потому что могут запеленговать. В том числе и ваши люди.

– Нашим людям это не надо, – хмыкнул бизнесмен.

– Не верю.

– Почему?

– Кто вам поверит, дня не проживет, – заметил Турецкий.

– Обижаете, гражданин начальник! – шутливо возмутился Тураев.

– Ну почему же? Юрий Иванов погиб, вступив с вашим концерном в противоречие.

– С чего вы взяли?

– А почему же он Олега Колобова вместо себя похоронил?

– Ну, знаете, это слишком бредовая версия.

– Вот как?

– Конечно! Вы очень вольно трактуете мои слова. Нам очень нужен Юрий Иванов, но – живой!…

– Или мертвый, – перебил Александр. – Но с кассетой в зубах, так?

– Тут вы правы. Но заметьте, в том случае, когда кассета у нас, нам будет все равно, что в дальнейшем случится с несчастным партнером. А пока кассеты нет…

– Так вот, Ильяс Георгиевич, труп есть, а кассеты нет. Что будем делать?

– Искать, Александр Борисович. Что же нам еще остается? Если кассета попадет к заинтересованным лицам, уж не волнуйтесь – и вы и я об этом узнаем. Они не откажут себе в удовольствии сообщить нам о том, что мы в заднице!

– Тем самым вы подтверждаете, что наша устная договоренность остается в силе? – продолжал подыгрывать следователь. Пока, похоже, Тураев верил, что Турецкий пошел с ним на сделку.

– А как же! Только пора бы представить какой-нибудь результат! – начальственным тоном изрек бизнесмен.