– Ну что же… – сказал Турецкий все еще находящимся в его кабинете членам группы. – Если они так уверены, что раскрутят его, то пусть этим и занимаются…

Дело в том, что причастность Бекбулатова к покушению на жизнь Олега оставалась пока недоказанной, а вот факт убийства им Толика был налицо. И это дело могли по горячим следам раскрыть сотрудники восемьдесят восьмого отделения, на территории которого и произошло убийство.

– Угу, – согласился Попков. – Пусть пока сидит там. Все равно он теперь никуда от нас не денется.

– Да, – подтвердил Папалаев. – А когда они его разведут, тогда мы и подключимся!

Турецкий потер лоб и сказал:

– Поэтому давайте-ка пока работать по другим убийствам. – Он посмотрел на Попкова и Грачева: – Езжайте сейчас на квартиру Сергея Мухина и посмотрите, нет ли там чего интересного. Я имею в виду материалы, сбором которых он занимался… – «важняк» открыл ящик стола и достал лист серой бумаги. – Вот постановление о проведении обыска… – Затем, спохватившись, он снова запустил руку в ящик и вытащил два болтающихся на металлическом колечке ключа. – Они от квартиры Мухина, – пояснил Александр. – Их нашли среди того, что от него осталось…

– Ясно… – взяв бумагу и ключи, произнес Попков, и они со старлеем без лишних вопросов направились к дверям.

– И постарайтесь осмотреть квартиру оперативно и тщательно, – бросил им вслед Турецкий.

Следователи кивнули и вышли из кабинета.

– Ну а вы, – обратился Александр к Жукову и Папалаеву, – ждите, пока не выяснится, кому принадлежит медальон…

…Галина Ивановна Иванова, одетая в нарядный домашний халат и тапочки, сидела на кухне своей квартиры и сосредоточенно размышляла. В ее пальцах дымилась тонкая сигарета, о которой она совсем забыла, и поэтому, когда женщина поднесла ее к губам, чтобы затянуться, оказалось, что «Данхилл» дотлел уже до фильтра.

Иванова положила сигарету в пепельницу, встала и прошла в комнату, где взяла лежащую на серванте визитную карточку.

– «Турецкий Александр Борисович, старший следователь по особо важным делам Генпрокуратуры»… – задумчиво прочитала она, а затем шагнула к журнальному столику с изящным, под старину, телефоном…

– Вот это да… – растерянно сказала Таня. – Ну и дела…

Она и Редников стояли в коридоре возле трюмо. Герман, положивший документы обратно в папку, философски заключил:

– Значит, это судьба!

– Все-таки передашь ее? – нахмурилась девушка.

– Конечно! Ты же видишь, это знак!

Девушка помолчала и вдруг спросила:

– А чего это ты вдруг назвался моим женихом?

Редников удивленно посмотрел на нее и спросил:

– А кто же я?

– Ну… – протянула Таня. – Друг…

– Да? – помрачнел Герман. – А я вообще-то думал…

– Да не обижайся ты! – перебила его девушка и положила руки ему на плечи. – Ну конечно, ты мой жених…

– Правда?

– Правда!

– Ура! – сказал Герман и попытался поцеловать Таню.

– Только есть одно «но»… – увернулась она.

– Какое еще «но»?

Девушка очень серьезно посмотрела на Редникова и сказала:

– Выброси эти бумаги!

– Но, Таня…

– Я сказала, выброси!

– Вот же сдались они тебе… – пробормотал Герман.

Девушка вдруг резко убрала руки с его плеч и крикнула:

– Это не мне, а тебе они зачем-то сдались! Придумал себе какую-то игру! А из-за этих документов и погибнуть можно! Ты видел, что случилось с тем мужиком в метро? Думаешь, он случайно под поезд брякнулся?

Редников так не думал. Он понимал, что дело, в которое они вчера впутались, серьезное. Но черт возьми, неужели ему так и не удастся испытать себя?

– Если ты их не выбросишь, – сказала Таня, – то ничего у нас с тобой не получится…

– Как это – не получится? – опешил Герман.

– Да вот так! Потому что мне это надоело! – Девушка сверкнула глазами. – Или я, или эта папка! Выбирай!

Это было уже серьезно.

– Я, Тань, тебя выбираю! – тут же сказал испуганный Редников.

– Вот так-то лучше… – произнесла девушка. – Тогда выброси бумаги!

– Ладно… – согласился Герман. – Выброшу… Или лучше – сожгу на каком-нибудь пустыре…

Такой вариант устроил Таню.

– Вперед! – шагнула она к двери с явным намерением выпустить Редникова из квартиры.

– Прямо сейчас, что ли? – удивился тот.

Девушка подумала и, сжалившись над одетым в одни шорты, сутулым Германом, сказала:

– Ну хорошо, давай потом. Сначала приведи себя в порядок… – Она вдруг улыбнулась: – А лучше всего сделаем так. Пойдем и сожжем эти бумаги вместе!