– Струмент, что ль, принесть?

– Ну! – подтвердил Михалыч. – Да побыстрее!

Слесарь снова почесался и ушел.

– Вот же ленивая бестия! – пожаловался «товарищам» управдом. – Но дело свое знает. Насчет этого уж будьте спокойны! Мастер!

И действительно, когда через некоторое время слесарь, помахивая металлическим чемоданчиком, вернулся, работа по выполнению задачи заняла у него не больше минуты.

– Открыто! – объявил он, закончив лязгать своими железками.

– Видали! – улыбнулся Михалыч.

Пухов потянул на себя дверь и, прищурясь, осмотрел замки.

– Ну-ка дай-ка ключи… – протянул он руку к Попкову.

Тот выполнил его просьбу.

– Все верно… – проговорил слесарь. – Эти ключи отсюда…

– А что ж не открывалось? – спросил Грачев.

Пухов немного помолчал, потом пощелкал собачками замков, как бы проверяя какую-то свою догадку, и наконец сказал:

– А сюда кто-то лазил!

– В каком смысле? – встрепенулся Попков.

– Ну в каком смысле в квартиры лазиют! – пожал плечами слесарь. – В воровском! Сунули свои отмычки да и поломали детальки-то! Закрыться они потом закрылись, а вот открыться – хренушки!

Грачев резко отодвинул Пухова и широко отворил дверь квартиры.

– Батюшки… – всплеснул руками управдом, заглянув внутрь.

То, что там уже кто-то похозяйничал, стало понятно сразу. На полу были разбросаны бумаги и книги, всюду валялись какие-то вещи, кое-где были оторваны обои.

Попков и Грачев ринулись в квартиру и быстро прошлись по комнатам. Везде их ожидала та же картина – хлам, открытые дверцы шкафов, вспоротые диваны и кресла.

– Ой-ой-ой… – приговаривал следовавший за ними Михалыч.

– Не иначе, мильены искали! – заключил усевшийся на один из перевернутых стульев слесарь и поднял с пола какую-то вазочку: – Ишь ты, какая красота! А ить не взяли! А денюжки небось подчистую выгребли!

– Ну-ка ничего тут не трогать! – строго прикрикнул на него Попков. – Ясно?

– Ясно… – с понятием отозвался Пухов. – Отпечатки пальцев! Как в кино!

– Какое тут, на хрен, кино… – буркнул Грачев и, стараясь не задевать ногами валяющиеся предметы, прошел на кухню, потом осмотрел ванную и, наконец, открыл дверь туалета.

– О! – воскликнул он. – А это что такое?

Прибежавший Попков глянул ему через плечо и увидел четкий ботиночный след, оставленный кем-то на бачке унитаза. Старлей и следователь перевели взгляды вверх. Створки висящего выше шкафчика, предназначенного для хранения туалетной бумаги и всевозможных освежителей, были открыты, а его выставленная задняя стенка стояла на полу. Поднявшись на цыпочки, Попков и Грачев увидели, что, убрав ее, некто получил доступ к вмонтированному в стену сейфу, открытое нутро которого зияло черной пустотой.

– Та-ак… – сказал Попков. – Ну что же… Надо вызывать криминалиста!

«Шестерка» с сидящими в ней Жуковым и Папалаевым подъехала к девятиэтажной башне из красного кирпича, в которой, согласно имеющемуся у них адресу, и проживал бандит Шмаков.

– Какая у него квартира-то? – спросил Папалаев.

– Сороковая… – глянул в бумажку Жуков.

– Ну пошли, что ли?

Жуков поправил закрепленный под мышкой пистолет, взял валяющийся на заднем сиденье белый пиджак, после чего, изгибаясь и выворачивая локти, надел его на себя:

– Пошли!

Они вышли из машины и направились в подъезд. Поднявшись на третий этаж, оперы увидели деревянную дверь с табличкой «40».

Прислушавшись, Жуков прошептал:

– Там вроде тихо…

– Звони! – сказал Папалаев и, отойдя в сторону, прижался к стене. – Скажешь, что телеграмму принес…

– С такой рожей, как у меня, телеграммы не носят, – самокритично и, главное, верно, заметил Жуков. – Никто же не откроет! Я лучше представлюсь сантехником. Скажу, что проходит плановая проверка батарей.

– Ну валяй! – согласился Папалаев.

Жуков нажал на кнопку звонка. Внутри квартиры тренькнуло. Опер сделал лицо кирпичом и тупо уставился в глазок, ожидая, когда точка света в его центре закроется головой хозяина. Однако этого не произошло.

– Что-то никто не идет… – прошептал Жуков Папалаеву.

– Жми еще! – сказал тот.

Опер ткнул пальцем в звонок и на этот раз подержал руку подольше. И снова никакого результата.

– Может, никого нет? – сказал Папалаев.

Жуков хотел что-то ответить, но вдруг его толстые ноздри дернулись, и, насторожившись, опер поводил своим мясистым носом у самой дверной щели.