Романов придирчиво оглядел «важняка» и, очевидно, нашел его вполне пригодным для роли благодарного слушателя. Он театрально закатил глаза и с надрывным пафосом произнес:

– Это я! Да, именно я! Открыл тот самый портсигар. – Последовала продолжительная пауза. Но, не дождавшись от Турецкого ни аплодисментов, ни сочувственных вздохов, Романов продолжил уже без надрыва: – Степан стоял в двух шагах от стола. Если бы он сидел в кресле, от него мало бы что осталось. Нелепость! – Он снова сорвался на крик: – Я чуть не убил его, и я же его спас! Это судьба, господин следователь, это судьба, и не иначе. А вы верите в предначертанность существования?

– Значит, бомба была в портсигаре? – проигнорировал проблемный вопрос Турецкий. – В обыкновенном портсигаре?

– Да… то есть нет. Портсигар не совсем стандартного типа. А такой вот небольшой ящичек из черного дерева с серебряной инкрустацией. Портсигар всегда стоял на столе…

– И когда вы его открыли, произошел взрыв.

– Именно. – Романов едва заметно шевельнул пальцами. Телохранитель, как вышколенный слуга, тут же метнулся – подал стакан воды и снова застыл за спиной патрона.

– Вы давно знакомы с Чеботаревым? – спросил Турецкий.

– Двадцать лет – это, по-вашему, давно?

– Бизнес или личная дружба? – Турецкий снова не счел нужным обращать внимание на риторические вопросы.

– И то, и другое.

– Ваша сегодняшняя встреча была запланирована заранее?

– Нет, Степан позвонил мне утром и попросил заехать к нему в офис, сказал, что нужно что-то обсудить.

– И?

– Он попросил, я приехал. Мы встретились на стоянке – подъехали одновременно, поднялись в его кабинет…

– В котором часу?

– Около десяти утра, – фыркнул Романов, недовольный тем, что его перебили.

– А точнее не помните?

– Точнее не помню!

– Продолжайте, пожалуйста, – попросил Турецкий.

Романов соблаговолил продолжить:

– Людочка, это секретарша Чеботарева, принесла кофе. Степан говорил по сотовому, прохаживаясь вдоль стола. Я потянулся за сигаретой, открыл крышку портсигара… Меня отшвырнуло назад вместе со стулом, Людочку, которая как раз наливала кофе, подбросило в воздух, Степана… кажется, ударило о стену, все вокруг вспыхнуло, вылетели стекла. Я, наверное, потерял сознание и очнулся, когда уже приехала «скорая» и Степана укладывали на носилки.

– А Чеботарев часто пользовался портсигаром?

– Постоянно. Это был подарок покойного Миттерана. Они, кстати, были в прекрасных отношениях…

В приемную влетел румяный старичок с саквояжем, он энергично размахивал визиткой, которую тут же сунул Турецкому:

– Позвоните мне завтра!

– Зачем?

– Я сообщу, когда Витольд Осипович восстановится достаточно, чтобы подвергаться допросам.

Не дожидаясь ответа и мгновенно забыв про «важняка», старичок присел перед креслом Романова и с ласковым укором принялся отчитывать контуженого:

– Витольд Осипович, что вы здесь делаете?! Немедленно домой, в постель, вам необходимо тщательное обследование и полнейший покой.

– Я исполняю свой гражданский долг, – виновато простонал Романов, – даю показания. Ужасная трагедия едва не унесла жизнь…

– Бог с ней, с трагедией, – перебил старичок, вытаскивая Романова из кресла, – ваше здоровье принадлежит нации.

Что за придурки, возмутился про себя Турецкий, рассматривая визитку с аляповатым золотым тиснением и вычурными завитушками. На визитке значилось: «Гебельбаум Виктор Абрамович, доктор м. н., профессор, действительный член АМН РФ, почетный член Британского Королевского медицинского общества, Французской медицинской академии, etc, etc, etc».

Интересно, кто этот Романов, которого так обхаживают академики? Неужели потомок царской фамилии? Только этого не хватало!

Турецкий так и не выяснил род занятий Романова, не успел узнать, что же он должен был обсудить с Чеботаревым, и вообще, вопросов осталось множество.

Эксперты– криминалисты уже заканчивали, и Турецкий отозвал в сторону знакомого эксперта Толика Лагутенко из НИИ криминалистики:

– Ну что там?

Лагутенко, с удовольствием угостившись «кэмелом», объяснил:

– Взрывное устройство было вмонтировано в настольный портсигар. Взрывчатка, несомненно, пластиковая. О типе взрывателя пока с уверенностью говорить сложно, судя по всему, открытие крышки приводило механизм бомбы в действие. Взрыв направленный. Чеботарев остался жив чудом.

– Ранения у него серьезные, ты заметил?

Толик потер переносицу.

– Обширные ожоги, возможно переломы, наверняка сотрясение мозга – его взрывной волной швырнуло на стену. Точнее не скажу, я его не осматривал.