– Ты знаешь, я бы встретился с вашими патриотами, с казаками, послушал их. Во всяком случае, делу такой разговор не помешает. Ты разве не согласен? Да и какой чеченец станет рядиться под русского патриота? Прикрываться его именем? Сам подумай! Вон, тот же Басаев – он каждый свой теракт личным подвигом считает и славой этой делиться ни с кем не захочет.

– Видишь ли, существует такая тонкость, называемая соперничеством, – тщательно подбирая слова, заговорил Такоев. – Вообще-то я не хотел раскрывать перед тобой все свои карты. Конечно, я много думал об ограблении склада и продолжаю вести расследование по этому приостановленному производством делу. А приостановлено оно ввиду нерозыска обвиняемых. Не за что зацепиться. Но все-таки кое-что мне удалось собрать о русских патриотах, и эти материалы я держу дома. Это, так сказать, мой личный архив.

– Почему? – удивился Грязнов. – Время следователей-одиночек давно прошло, ты это прекрасно знаешь. Никто из нас не способен сейчас работать без экспертов по баллистике, без химиков, физиков, биологов – словом, тех людей, которые являются нашими ушами и глазами.

– Здесь совсем особый случай, если и нужны специалисты, то социологи или психологи, которые могут спрогнозировать направления деятельности данных групп.

– Ну и чего ты накопал?

– Может быть, не очень много. И к нашему делу пока приложить невозможно, но мне, видимо, надо познакомить тебя с содержимым моей папки. А для этого приглашаю к себе домой.

– Овражников знает об этих материалах? – спросил Грязнов.

– Нет. Никто ничего не знает. Я хотел все сделать сам. Чтоб ни с кем, как ты правильно сказал, не делить славу. Но приехал ты, и теперь, понимая всю важность момента, я решил поделиться с тобой, – несколько высокопарно заявил Рустам. – И потом ты должен понять, что в моих интересах поскорее выпроводить тебя из Ставрополя как потенциального соперника! – Он засмеялся.

– Ну, у тебя и шуточки!

– Обыкновенные. Поехали? Тогда давай я уберу документы в сейф. Мы потом вернемся, и ты продолжишь работу.

Грязнов согласно кивнул, и они отправились на квартиру к Рустаму.

В машине Грязнов думал о том, что южные люди имеют в своем характере нечто близкое к коварству – непредсказуемость, скрытую сердцевину. Может, потому они изобрели игру в шахматы, где надо предвидеть действия противника на несколько ходов вперед. Русский человек более прямолинеен и наивен, а хитрость его нередко поворачивается против него самого. При этом другие замечают, что его Бог покарал. И делают это без злобы, скорее с сочувствием. Мучеников и каторжников на Руси всегда жалели, ибо было много несправедливости во все времена, слишком угнетен и задавлен был народ.

В предложении же Рустама Грязнов увидел не только некий необходимый ритуал – посещение жилья, даже возможная выпивка, иначе какой ты после этого друг? – но и прикрытый внешней доброжелательностью допрос: каковы у тебя планы после столь неожиданной встречи с Тамарой? Словом, держи, Грязнов, ухо востро…

Рустам въехал во двор, остановился у своего подъезда, и вдруг пуля со звоном прошила заднее стекло. Грязнов рывком вывалился из машины и увидел человека, стрелявшего с крыши дома напротив.

– Ложись! – крикнул он Рустаму.

Но Такоева уже невозможно было остановить. Выхватив из кармана пистолет, он тоже выпрыгнул из салона машины и стал стрелять в человека, маячившего темной мишенью на крыше.

– Попал, попал! – яростно закричал Рустам. – Бежим! Он от нас не уйдет!

Человек на крыше исчез. Возможно, Рустам действительно попал в него. Вдвоем они бросились к дому, вбежали в разные подъезды. Грязнов достал своего «макарова» и медленно поднимался на верхний, пятый этаж. На чердачном люке замка не оказалось. Выбравшись на крышу, Вячеслав огляделся и увидел Рустама.

– Опять никаких следов! – сокрушенно сказал тот. – А почерк похожий. Нет следов – ни гильз, ни крови. Он отсюда стрелял. А я, наверно, все-таки не попал в него, – сказал сокрушенно.

– Куда же он мог исчезнуть? – спросил Грязнов.

– Прячется в чьей-нибудь квартире.

– Пойдем проверим! – безрассудно предложил Вячеслав.

– А у тебя ордера на обыск есть?

– Откуда?

– Вот и у меня нет. А кто нам без ордера позволит учинить обыск? Этот раунд мы с тобой, Слава, проиграли. Надо смириться.

– Но кто это мог быть?

– Понятия не имею.

– У тебя есть враги? Подозреваешь кого-нибудь?

– А кого мне подозревать? У каждого следователя обязательно найдутся враги. Обиженные, осужденные…

На крыше было холодно от злого, мокрого ветра.

– Пойдем отсюда, раз тут больше нечего делать, – предложил Грязнов. – А стреляли-то не в меня. Меня здесь еще никто не знает. Вот и думай теперь, кому ты крупно насолил.

– Возможно, ты и прав.

Они спустились с крыши, обошли пятиэтажку, вглядываясь в окна, но ничего подозрительного так и не заметили. Прошли в подъезд дома Рустама, поднялись на третий этаж.