Вместе с Турецким и Грязновым прибыли судмедэксперт и эксперт-криминалист. Александр Борисович попросил директора самого проводить последнего вместе с оперативником в помещение, где жили эти двое, для проведения тщательного обыска. Он уже догадывался примерно, что это даст. Слесарные и столярные мастерские… И там наверняка будут найдены вещдоки — следы взрывных устройств, провода, прочие детали, идентичные тем, какими был взорван «мерседес» Воронова и начинены песочного цвета «Жигули».

На столе лежал вынутый из руки Собинова пистолет Стечкина. Скорее всего, тот самый, из которого и были произведены выстрелы в Виктора Альбертовича Порубова и его жену Анастасию.

Турецкий внимательно посмотрел на Гладкова, тот молчал, опустив голову — вскочить он не мог бы при всем желании. Да и вокруг как-то уж очень беспечно толпились закончившие дело бойцы спецназа.

Выслушав доклад о том, как и почему был застрелен Собинов, Турецкий, как старший здесь, заявил, что выстрел считает правомерным, таково было и его прямое указание. Тем более что тот попытался оказать сопротивление. И чтоб парень не сильно переживал по этому поводу.

Грязнов тоже постоял, посмотрел на Гладкова и дал команду собираться, как только закончится обыск. Потом обернулся к Гладкову и спросил, но даже не у него, а как бы задал вопрос в пространство:

— Но как же вы, сукины дети, женщин-то? Их-то за что? Мстители хреновы… Выводите!