Пол беспомощно и словно со стороны наблюдал, как его тело подошло к койке и легло на нее. Даже в наркотическом угаре он все равно пытался понять, что же с ним произошло, но лишь одно из пришедших ему на ум объяснений имело смысл.

Ученые «Цербера» наблюдали за ним, изучали его. Они знали, что Грейсон отчаянно борется против Жнецов, и ввели ему раствор красного песка, чтобы ослабить его решимость. Во время последней отключки ему имплантировали автоматический дозатор, чтобы добиться непрерывного наркотического опьянения.

Оно было совсем не сложным: крохотное радиоуправляемое раздаточное устройство под кожей, вводящее наркотик непосредственно в кровь. Почти стопроцентный раствор красного песка должен поступать в организм небольшими порциями, удерживая Грейсона в невменяемом состоянии. Время от времени запасы наркотика будут заканчиваться, но это пленнику ничем не поможет: кто-то из сотрудников «Цербера» просто пополнит их.

Грейсон закрыл глаза и отключился от внешнего мира. Жнецам требовалось, чтобы он отдохнул, чтобы продолжить процесс трансформации. Требовалось, чтобы он спал, и он уснул.

Призрак и доктор Нури наблюдали за ним через окно с односторонней прозрачностью. Физические изменения, произошедшие с Грейсоном, ужасали. Но Призрак не испытывал чувства вины. Ведь все, что они сейчас делают, будет с лихвой вознаграждено бесценными знаниями, которые помогут предотвратить новые жертвы. Сейчас важно узнать пределы возможностей Жнецов.

На первый взгляд результаты совпадают с теми, что были получены при изучении так называемых хасков — пленных землян, превращенных гетами в бездушные автоматы и использованных Сареном вовремя атаки на Цитадель. В отличие от большинства людей, Призрак знал всю правду о той войне: Сарен и его гетская армия были лишь слугами Жнеца, известного как Властелин. И технология, превращающая людей в хасков, принадлежала вовсе не гетам.

Правда, изменения, происходящие с Грейсоном, были более тонкими и сложными. Он превращался не в безмозглого раба, а в носителя, аватара, живое воплощение Жнецов — каким был и сам Сарен. И до того как капитан Шеппард покончил с ним, Сарен был очень, очень могучим противником.

— Его сила быстро растет, — заметил Призрак. — Мы не сможем долго удерживать его.

— Мы внимательно следим за трансформацией, — заверила его доктор Нури. — Пройдет не меньше недели, прежде чем он станет по-настоящему опасным.

— Вы уверены в своих расчетах?

— Готова ответить за них жизнью.

— В случае чего именно это вам и придется сделать, — напомнил он ей. — Да и мне тоже.

Повисла тягостная, зловещая пауза, а потом он прибавил:

— Даю вам еще три дня на исследования. И все. Дольше рисковать нельзя. Я достаточно ясно выразился?

— Три дня, — кивнула в подтверждение доктор Нури. — А потом мы уничтожим его.

— Предоставьте это Каю Лэнгу, — сказал Призрак. — Для этого он здесь и находится.

Основываясь на проведенном мной анализе, мы наметили шесть основных целей, перечисленных на первой странице отчета.

Кали много раз приходилось выступать с докладами, порой — перед влиятельными, известными людьми, но по природе своей она оставалась исследователем, а не оратором и потому никак не могла избавиться от холодного комка в груди перед началом выступления.

— Напротив каждой позиции указаны имена агентов «Цербера», которые должны знать какие-то подробности планировки и схемы защиты намеченных нами объектов.

Этот закрытый доклад оказался ничуть не легче прежних, поскольку все, к кому она обращалась, за исключением Андерсона, были турианскими офицерами. Они напряженно следили за ней, как парящие в небе ястребы за бегущей по полю мышью, — восемь пар холодных, немигающих глаз.

— Чтобы застать противника врасплох, штурмовые группы должны отправиться в путь еще до того, как СБЦ начнет проводить аресты в Цитадели.

Но даже если кто-то успеет предупредить «Цербер», эти базы подключены к периферийным ветвям Галактической сети. Потребуется немало времени, чтобы передать им сообщение.

— Каким будет временной интервал между арестами и началом штурма? — спросил один из турианцев.

Мундир на нем отвисал под тяжестью медалей.

Перед началом совещания Кали познакомилась со всеми присутствующими. Имена и звания сыпались непрерывной чередой, пока она обходила вокруг стола. Она даже и не пыталась что-нибудь запомнить.

— Четыре часа, — вступил в разговор Андерсон. — У СБЦ хватит времени, чтобы допросить пленных и передать нам информацию.